Пенсионный советник

«Зритель должен почувствовать себя внутри гниющей головы»

Интервью с Гильермо дель Торо о фильме «Багровый пик»

Иван Акимов 18.05.2015, 11:11
UPI

Режиссер «Лабиринта Фавна» и «Тихоокеанского рубежа» Гильермо дель Торо рассказал «Газете.Ru» о своем новом фильме «Багровый пик» — готической истории о любви с Джессикой Честейн, Томом Хиддлстоном и Миа Васиковской.

Гильермо дель Торо, режиссер «Тихоокеанского рубежа» и «Лабиринта Фавна», опубликовал первый полноценный трейлер своего нового фильма «Багровый пик» — готического хоррора, выходящего в прокат в октябре. Речь в фильме пойдет о Люсиль и Томасе (Джессика Честейн и Том Хиддлстон) — сестре и брате, живущих в доме, наводящем ужас на маленький городок, поскольку зимой ложащийся на него снег окрашивается в кроваво-красный снег. Их отшельничество нарушает Эдит (Миа Васиковска) — невинная девушка, влюбившаяся в Томаса и готовая ради этого чувства столкнуться с мрачными тайнами своего избранника. По случаю премьеры трейлера режиссер раскрыл подробности одной из самых ожидаемых картин этого года.

— «Багровый пик» для вас проект-долгострой: сценарий был написан еще в 2006-м. Расскажите, почему на него ушло столько времени?

— Дело в том, что я одержимый фанат готической романтики — мрачных, тревожных, барочных историй о роковой и сверхъестественной страсти. Разумеется, этот очень личный для меня фильм отнял много времени, с таким нельзя было торопиться. Я хотел создать жуткий по настроению сюжет об антиромантической любви. Порассуждать о том, что вообще значит кого-то любить.

Фактически фильм рассказывает о двух разных типах любовников — «мотыльках» и «бабочках».

Мотылек — это каннибал, хищник, питающийся себе подобными. С этим существом ассоциируется героиня Джессики Честейн Люсиль. С другой стороны, нежную, ранимую бабочку напоминает Эдит, которую сыграла Миа Васиковска. Наконец, если говорить о прикладной стороне замысла, стилистически мне хотелось обратиться к классическим готическим хоррорам — с роскошными костюмами и интерьерами. Но снять все это на максимально современном уровне.

REUTERS/Regis Duvignau
REUTERS/Regis Duvignau

— Да, с точки зрения дизайна картина вышла потрясающая. Расскажите, на что вы ориентировались, придумывая антураж?

— Мы взяли курс на викторианскую готику конца XIX века — эпоху, когда обеспеченные люди строили свои дома по готическим канонам. Этот стиль предполагает необходимую фильму стилистическую мешанину, позволяющую проследить историю дома, в котором происходит действие. То же можно сказать и о костюмах главных героев. Во-первых, для того, чтобы подчеркнуть интересующую меня символику, плечи платьев Джессики и Миа украшены элементами, напоминающими мотылька и бабочку. Во-вторых, Люсиль и Томас одеты не по моде: их аккуратные и безупречные костюмы относятся к другой эпохе. Это как если бы вы сейчас увидели на улице человека, безупречно одетого с точки зрения моды 1980-х: наверняка вы бы отнеслись к такому персонажу с подозрением. Того же эффекта добиваемся и мы.

— Вы построили на площадке настоящее здание, в котором живут Люсиль и Том. В этом действительно была необходимость?

— Разумеется, хотя в том числе поэтому съемки и заняли целых девять лет: я должен был быть уверен во всем, надо было найти соответствующий бюджет, чтобы построить настоящий дом. Дело в том, что мне не хотелось снимать в каком-то просто «странном» здании, мне нужно было место действия, являющееся отражением и участником событий.

Я хотел, чтобы, попадая внутрь, зритель чувствовал себя внутри гниющей головы — буквально — у того дома, который мы построили, есть свое, покрытое язвами лицо.

Это здание, брошенное на произвол судьбы, так же как и главные герои. Теперь, я надеюсь, вам понятнее, зачем мне надо было строить настоящий дом?

— Конечно. А брать на роли призраков настоящих актеров вам понадобилось по сходным причинам?

— В общем, да. Мне очень хотелось добиться максимального правдоподобия, которого тяжеловато достичь, снимая на фоне зеленого экрана. У живых, ненарисованных актеров более естественные реакции, они иначе ощущают себя в пространстве. Я знаю, что многие коллеги со мной поспорят: некоторым, наоборот, удобнее снимать в студии, а не в настоящих декорациях, но не мне.

— Расскажите чуть подробнее о главных героях. Вы уже коснулись женских персонажей, а что насчет Томаса, которого сыграл Том Хиддлстон?

— Томас, разумеется, родом из готической классики. Он похож разом на мистера де Винтера из «Ребекки» и Хитклиффа из «Грозового перевала»: безумно привлекательный и при этом таинственный, темный герой. Есть и отличие: обычно этот персонаж оказывается невинен, но, боюсь, не в случае с «Багровым пиком». В этом заключается одна из моих идей: ответить на вопрос, может ли человек, нарушивший базовые общечеловеческие законы, испытывать настоящую любовь. Ну а Том Хиддлстон на эту роль подходит просто идеально, поскольку умеет быть одновременно опасным и уязвимым.

— А что насчет Джессики, как вы думаете, что привлекло ее в роли Люсиль?

— Честно говоря, я был в восторге, что она согласилась на эту роль, для меня это стало неожиданностью. В нашей истории злодей чуть менее однозначный, чем это обычно свойственно готике, и, полагаю, Джессику, как умную актрису, привлекла именно эта амбивалентность.

— Ну и последний вопрос. Скажите, кого все же больше стоит бояться будущим зрителям «Багрового пика» — людей или призраков?

— Мертвецов, конечно, но лично меня в реальности куда больше пугают живые люди! (Смеется.)