Пенсионный советник

«ХАМАС не так проста, как кажется»

Режиссер фильма «Сын ХАМАС» Надав Ширман рассказал «Газете.Ru» о своем герое

Владимир Корягин 24.03.2015, 08:30
Арена

Режиссер документального фильма «Сын ХАМАС» Надав Ширман рассказал «Газете.Ru» о глубоком погружении в палестино-израильский конфликт на примере своего героя — сына главаря ХАМАС, десять лет работавшего на израильскую разведку.

В российском прокате идет «Сын ХАМАС» — документальный фильм, рассказывающий потрясающий эпизод из новейшей истории палестино-израильского конфликта. Речь идет о судьбе Мусаба Хасана Юсефа — завербованного израильской разведкой Шин-бет сына одного из лидеров ХАМАС шейха Хасана Юсефа, проработавшего под прикрытием десять лет. Картина израильтянина Надава Ширмана не оставила равнодушной публику международных фестивалей: «Сын ХАМАС» на российском ММКФ и американском фестивале «Санденс» заработал призы зрительских симпатий.

— Надав, когда вы впервые услышали историю Мусаба Хасана Юсефа — сына одного из лидеров ХАМАС, работавшего на израильскую разведку?

— Мусаб выпустил свою автобиографию «Сын ХАМАС». На тот момент я снял два документальных фильма. Первый был посвящен агенту Моссада, работавшему под прикрытием в Египте. А второй — судьбе жены террориста Ильича Рамиреза Санчеса по прозвищу Шакал. В каждом из фильмов поднималась тема детей и родителей, сложностей в отношениях. Я искал, чем же эту трилогию завершить.

— И что же произошло?

— Я был в творческом поиске, и тут один приятель дал мне почитать книгу Мусаба. Только я ее открыл — и уже не мог оторваться: почти сразу понял, что вот он, сюжет для моего будущего фильма. Особенно меня заинтересовал представленный в ней взгляд на ХАМАС изнутри.

— Как быстро вы приступили к съемкам?

— Сразу после того, как я встретился с экс-куратором Мусаба Гоненом Бен-Ицхаком. Поговорив с ним, я в полной мере осознал природу той дружбы, что сложилась между этими двумя столь разными людьми.

— Сложно ли было получить доступ к некогда засекреченным документам?

— Многие из них и сейчас засекречены. Но все понимали, какой фильм мы хотим снять, и шли нам навстречу. Кроме того, нам очень пригодились кадры палестинского телевидения, на которых Мусаб запечатлен вместе со своим отцом — одним из основателей ХАМАС Шейхом Хасаном Юсефом.

Казалось бы, обычная хроника. А нет, кадры с настоящим шпионом в действии.

— А что было важнее, отразить политическую ситуацию или человеческие взаимоотношения?

— Знаете, политическая ситуация и ХАМАС — это скорее фон. Настоящая драма — это отношения на нескольких уровнях. С одной стороны,

это история двух злейших врагов, которые в итоге становятся лучшими друзьями.

А с другой — отца и сына, которые отчуждаются и в итоге теряют друг друга. Более того, в какой-то момент Гонен стал для Мусаба не просто другом, а отчасти заменил ему отца. Шпионаж, политика — даже их определяют человеческие отношения.

— Один из самых драматичных моментов фильма, когда Мусаб общается с отцом и тот обещает, что никогда от него не откажется. Проходит буквально месяц, и Шейх Хасан Юсеф отрекается от сына. Почему так вышло?

— Для них обоих это был очень болезненный момент. Отец Мусаба — видная политическая фигура, и у него просто не было выбора. Если бы он не сделал того, что сделал, под удар бы попала оставшаяся часть семьи. Мусаб понимает отца и почему тот от него отказался. И они по-прежнему очень любят друг друга.

— Похоже, что и это не единственная тема, к которой вы обратились…

— Вы очень наблюдательны! О да, через все три моих фильма проходит тема идентичности и ее потери. Мои герои, в том числе Мусаб, по разным причинам жертвуют собой и тем, чем они жили. В итоге это приводит их к ужасным мучениям.

— А что произошло с Мусабом за год, прошедший с релиза фильма?

— Мы встречались неоднократно, он вместе со мной ездил представлять фильм во многих странах, где тот выходил на экраны. Самое главное, что

нам удалось привезти Мусаба на премьеру фильма в Израиль. Он впервые побывал в этой стране как свободный человек.

Раньше он постоянно боялся, все время сидел спиной к стене и смотрел на дверь. Сейчас ему удалось расслабиться, а многие из посмотревших фильм выказывали Мусабу поддержку.

— И Мусаб ни капли не сомневается в том, что поступил правильно?

— По-моему, у него нет даже морального права сомневаться. Что сделано, то сделано. И вся эта история — лишь шаг в путешествии Мусаба по жизни. Он же выходец из ХАМАС. Ему изначально внушили, что правильно, а что — нет.

А теперь он понимает, как устроен мир. Мусаб принял христианство, а сейчас он практикует йогу и занимается расширением своего сознания.

— Чем еще занимается Мусаб?

— Недавно он перевел свою книгу на арабский и выложил для свободного скачивания. Ни в одной арабской стране ее не захотели издавать, поэтому Мусаб решил сделать это самостоятельно.

Он надеется, что, прочитав его книгу, хотя бы некоторые арабы посмотрят на мир иначе.

— А с фильмом так же вышло?

— Конечно, его показывают везде, от Лос-Анджелеса до Москвы. А в арабских странах — не хотят. Надеюсь, что желающие смогут скачать его из интернета. Иного способа показать его в этих странах нет.

— Говоря об этих странах, кто же опаснее, ХАМАС или «Исламское государство» (признано экстремистской организацией, деятельность на территории РФ запрещена. — «Газета.Ru»)?

— Опаснее всего безразличие. Именно из-за него возникают такие организации. А потом они пытаются сделать людей такими же.

А в нашем мире все больше и больше безразличия.

Большинство мусульман — мирные люди, но они сидят молча, и мы о них не слышим. В большинстве случаев громко заявляют о себе именно террористы и маргиналы.

— А вам удалось в ходе съемок узнать что-то новое про палестинцев и ХАМАС?

— Я многое узнал о том, кто такие палестинцы. На самом деле палестинский народ очень разделен внутри себя. Кто-то поддерживает ХАМАС, кто-то — ФАТХ, а кто-то просто хочет жить, ни во что такое не вмешиваясь, но не выходит. Зачастую они просто сражаются друг против друга.

Да и ХАМАС не так проста, как кажется. Она многогранна, а ее лидеры ограничены рамками внутренней политики.

— К вопросу о политике: прошедшие выборы в Израиле что-то изменят?

— Это сложный вопрос, не берусь рассуждать. Но мирное соглашение с Египтом Израиль подписал, когда на выборах также победил «Ликуд». Тогда премьером был Менахем Бегин. Посмотрим, что будет. А пока я сосредоточусь на съемках своего первого художественного фильма.

— А историю Мусаба экранизировать не хотели бы?

— Хотел бы, но сейчас этим делом занимаются акулы из Голливуда…