Сталин виноват? Почему не удалось Варшавское восстание

2 октября 1944 года Варшавское восстание завершилось капитуляцией

75 лет назад полной неудачей завершилось антинацистское восстание в Варшаве. Силы повстанцев капитулировали и сдали оружие. Немцы подвергли город катастрофическим разрушениям, угнав многих уцелевших варшавян на принудительные работы. Плачевные итоги выступления до сих пор являются предметом острых дискуссий. Одни считают истинным виновником провала Красную армию, не поддержавшую усилия поляков. Другие указывают на то, что повстанцы не согласовали свое выступление с Иосифом Сталиным, который мог бы помочь, но чуть позже.

2 октября 1944 года полной капитуляцией повстанцев окончилось знаменитое Варшавское восстание – одно из крупнейших антинацистских выступлений Второй мировой войны, в ходе которого борьба за власть между двумя лагерями движения Сопротивления определила отсутствие единства и привела к итоговой неудаче. Повстанцы имели отдельные успехи, однако, не обладая тяжелой артиллерией и авиацией, допуская тактические ошибки и демонстрируя разобщенность, их подразделения подверглись разгрому и были вынуждены сдаться. Уцелеть в этой бойне посчастливилось немногим.

Активно поддержанное простым народом, но плохо скоординированное и, по оценкам историков, недостаточно продуманное восстание вспыхнуло в Варшаве 1 августа 1944 года. Организацию выступления взяло на себя базировавшееся в Лондоне польское правительство в изгнании, опиравшееся на Армию Крайову во главе с Тадеушем Бур-Коморовским. Генерал рассчитывал на поддержку со стороны Красной армии, с командованием которой, однако, не согласовал свои планы. Советское наступление к тому моменту выдохлось. Многие военачальники РККА указывали позже в своих мемуарах на невозможность способствовать Варшавскому восстанию по объективным причинам. Ряд польских представителей пенял на намеренную задержку Красной армии.

Несмотря на значительное расхождение с большинством вдохновителей восстания по целому ряду вопросов от идеологии до методов и средств борьбы, советская разведка имела контакты как в эмигрантском правительстве, так и в командовании Армии Крайовой.

В январе 1944 года в этом воинском формировании заявили, что не противятся повторному — после сентября 1939 года — приходу Красной армии на польскую территорию.

Более того, польское сопротивление обязывалось поддержать советское продвижение «в меру сил и государственных интересов в рамках решения правительства республики и приказов главнокомандующего». Политики опубликовали заявление о вступлении советских частей в Польшу. В нем говорилось, что, хотя войска СССР пересекли границу без согласия польского правительства, они сражаются с общим врагом — Германией, и потому относиться к ним следует лояльно. Впрочем, в последующие месяцы между РККА и АК проявилось слишком много разногласий.

Бур-Коморовский назначил начало восстания на 17:00 1 августа. А вечером он же с участием делегата правительства в изгнании направил в Лондон радиограмму с требованием, чтобы советские войска немедленно перешли в наступление на оккупированную столицу Польши.

«Поскольку мы начали открытые бои за Варшаву, мы требуем, чтобы Советы помогли нам немедленной атакой извне», — заявил он.

Британская сторона, зная о подготовке восстания, проинформировала Москву о событиях в Варшаве и передала слова Бур-Коморовского только на следующий день, 2 августа. 5 августа Иосиф Сталин направил довольно резкое послание Уинстону Черчиллю, в котором указал, «что нельзя себе представить, как могут взять Варшаву несколько польских отрядов так называемой Крайовой Армии, у которой нет ни артиллерии, ни авиации, ни танков, в то время как немцы выставили на оборону Варшавы четыре танковых дивизии».

С самого начала Сталин негативно отнесся к несогласованному с советским руководством и военным командованием восстанию, которое расценивал как политическую демонстрацию, адресованную Москве, отмечается в статье историка Нины Васильевой «СССР и Варшавское восстание 1944 г. — некоторые актуальные вопросы».

Сталин имел несколько бесед с главой польского правительства в изгнании Станиславом Миколайчиком, после чего отдал приказ РККА сбрасывать вооружение в районе Варшавы. Однако советские попытки помочь восставшим были пресечены немцами. В середине августа Сталин с негодованием писал Черчиллю об ошибках организаторов восстания.

«Ознакомившись ближе с варшавским делом, я убедился, что варшавская акция представляет безрассудную, ужасную авантюру, которая будет стоить варшавянам больших и ненужных жертв,

— отмечал председатель Совнаркома и Верховный главнокомандующий. — Этого не было бы, если бы советское командование было информировано до начала восстания и если бы поляки поддерживали с последним контакт. При создавшемся положении советское командование пришло к выводу, что оно должно отмежеваться от варшавской авантюры, так как оно не может нести ни прямой, ни косвенной ответственности за варшавскую акцию».

В начале восстания повстанцы по своей численности — до 35 тыс. человек — превосходили немецкий гарнизон – около 20 тыс., однако у них было всего до 3,5 тыс. единиц стрелкового оружия и боеприпасов на два-три дня боев. Лишь немногие из повстанцев имели боевой опыт

Для германского командования планы руководства АК относительно восстания и времени его начала не были секретом. Немецкая полиция получала достоверную информацию через своих агентов, имевшихся в различных отрядах польского Сопротивления, включая АК.

Генрих Гиммлер в приказе от 1 августа 1944 года, следуя указанию Адольфа Гитлера, запретил брать пленных и распорядился сравнять Варшаву с землей.

Начиная с 4 августа, немцы приступили к планомерному подавлению восстания силами СС, полиции и украинских националистов. Используя разобщенность восставших, нацисты методично уничтожали очаги сопротивления, применяя тяжелые орудия, бронепоезда, танки и огнеметы.

Отчаянное положение заставило руководство восстания задуматься о капитуляции. В начале сентября немецкое командование повторно предложило Армии Крайовой начать переговоры о сдаче на довольно выгодных условиях. 7 сентября польское правительство в эмиграции дало санкцию Бур-Коморовскому на прекращение борьбы и капитуляцию. В этот же день делегация польского Красного Креста направилась на переговоры с немцами. Часть сил Сопротивления выступила против прекращения борьбы и сдачи.

На дальнейшую позицию командования в вопросе капитуляции повлияли успешные действия советских войск на восточном берегу Вислы, а также радиограмма от Миколайчика с сообщением о решении советского правительства дать согласие Великобритании на совместные действия по оказанию помощи Варшаве, на челночные полеты американских самолетов на аэродромы в СССР.

Однако дальнейшее развитие событий в Варшаве не сулило ничего хорошего повстанцам. 24 сентября части вермахта перешли в наступление на занятые и удерживаемые поляками районы. Планомерно захватывая контроль над каждым из них, пользуясь измотанностью защитников, острой нехваткой у них людей и боеприпасов, немцы отвоевывали город обратно. Участники Сопротивления героически погибали, другие отступали через систему подземных коммуникаций.

28 сентября стартовали решающие переговоры об окончании восстания.

В руководстве повстанцев между тем произошли кадровые перестановки. Под давлением Великобритании генерал Казимеж Соснковский был заменен на должности Верховного главнокомандующего всеми вооруженными силами сражающейся Польши на Бур-Коморовского. 1 октября повстанцы по его приказу прекратили огонь, а 2-го генерал подписал капитуляцию. Сдавшимся участникам восстания из АК был гарантирован статус военнопленных, что, однако, не распространялось на повстанцев из Армии Людовой.

Современники связывали неудачу восставших не в последнюю очередь с недостаточной компетенцией Бур-Коморовского как военачальника.

«Он не только подписал акт о капитуляции, но и сам отправился на поклон к эсэсовскому генералу фон ден Баху-Зелевскому, потопившему восстание в крови народа. Это была встреча двух единомышленников», — отмечал в своей книге «Товарищи в борьбе» польский генерал Станислав Поплавский.

Там также указывается, что на встрече в особняке Бах-Залевский подчеркнул, что «немцы и поляки стоят перед лицом общего врага – варваров с Востока».

«Обе нации должны теперь плечом к плечу вместе идти вперед», — подытоживал он, а радио Армии Крайовой тогда же передавало:

«Немцы собираются эвакуировать население героического города и защитить его от нападения большевиков.

Помните, что немецкие войска некоторое время будут щитом, охраняющим наши семьи от нападения большевиков».

Оценки польских лидеров восстания, в зависимости от группы сил, которую они представляли, значительно разнились: одни считали главным ответственным за поражение повстанцев Сталина, не пришедшего на выручку, другие укоряли Бур-Коморовского за плохую подготовку выступления и фатальное желание освободить Варшаву быстрее Красной армии.

«Головокружительная карьера Коморовского началась на нелегальном положении, в подполье, где просто не было соответствующих условий для проверки уровня квалификации, ее отсутствие было покрыто тайной, а громкие псевдонимы мало кому о чем-то говорили, — резюмировал польский историк и участник Варшавского восстания Ян Цехановский. — В нормальной, регулярной армии и фронтовых условиях военная карьера генерала Бур-Коморовского завершилась бы на командовании кавалерийской бригадой. В то время, как слепой случай, ставший для него подарком судьбы, — арест немцами генерала Стефана Грота-Ровецкого — вынес этого линейного офицера кавалерии на должность командующего AK и доверил ему решать судьбы столицы и народа,

хотя это трагически выходило за рамки его скромных профессиональных и интеллектуальных возможностей».

В ходе капитуляции поляки сдавали немцам оружие и боеприпасы. 4 октября повстанцы начали покидать Варшаву организованными колоннами. За 63 дня восстания погибли порядка 10 тыс. бойцов только АК, 7 тыс. пропали без вести. В плен попали 17 тыс. повстанцев, среди них шесть генералов. Уцелевшие горожане были угнаны на принудительные работы в Германию. Массовая гибель варшавян, депортация жителей и разрушение Варшавы вызвали ненависть многих жителей к организаторам восстания.