Цивилизация
Когда говорят о могущественных империях, чаще всего вспоминают Римскую. Во-первых, потому что это хороший пример, во-вторых, современный человек вполне может понять логику римлянина, тогда как с погружением в реальность ассирийца или вавилонянина могут возникнуть некоторые трудности. С Римской Империей сравнивают себя в Вашингтоне, в Лондоне, в Бухаресте.
Римские императоры — это квинтэссенция всех человеческих качеств и пороков: алчности, отваги, хитрости, вероломства, преданности, аскетичности и праздности.
В начале второго тысячелетия олицетворением Запада была Римская Империя, а Востока — китайская Империя Хань. Экспансии запада на восток мешало Парфянское царство, а экспансии востока на запад — племена Хунну.
В Риме штудировали «Записки Цезаря о галльской войне», в Китае — трактат Сунь Цзы «Искусство войны». Но если сопоставлять эти тексты, работа китайского мыслителя окажется глубже, прозорливее и содержательнее. И иногда возникает ощущение, что при дворе римского императора Октавиана Августа штудировали «Искусство войны». Ведь при нем состоялось одно из первых посольств Поднебесной в Римскую Империю, и гости пробыли там довольно долго, пока убеждались в том, что в Китае и Риме «небо разного цвета».
За это время можно было переписать-перевести Сунь Цзы на латинский.
Как писал он в своей работе: «Спешка и эмоции — верный путь к гибели», «Военачальник должен быть сдержан и полагаться только на здравый смысл», «Основная задача полководца — добиться управления противником», «Главное на войне — не удача, а владение информацией».
И операция Октавиана Августа против Парфянского царства велась в соответствии с этими тезисами. Парфия простиралась к югу и юго-востоку от Каспийского моря на территориях современных Таджикистана, Ирана,Туркмении, Ирака, Афганистана и Пакистана. В китайских летописях Чжан Цянь Парфия называлась Аньси. Римские императоры до Октавиана предприняли три похода против парфянцев, и все они окончились сокрушительным провалом. В первом случае Марк Лициний Красс решил взять нахрапом, вторгся в Месопотамию, но был разбит парфянской конницей и лучниками. В 36 году до н. э. там поражение потерпел Марк Антоний, а потом, пять лет спустя проиграл Октавиану Августу при мысе Акций.
Приняв бразды правления, император Октавиан Август много думал на тему Восточного вопроса — что ему делать с Парфией, но решать не торопился, понимая, что наскоком их не взять. А потом в Парфии началась гражданская война, империя раскололась, и каждая из сторон просила у Августа помощи.
Он тем временем ждал, пока они сами себя взаимно истощать.
Вот как рассуждал Октавиан Август: «Никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении. Тех, кто домогается малых выгод ценой больших опасностей, он сравнивал с рыболовом, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись крючок, — никакая добыча не возместит потери».
Примерно то же самое писал Сунь Цзы, отмечая, что война — всегда расходное предприятие, и тут нужно семь раз отмерить и один раз отрезать.
Август понимал, что пока нужно решать внутриимперские проблемы, легитимизировать свой статус. Неудачный поход ударит по его власти, а удачный, если его проведет другой полководец, создаст ему политического конкурента. Вот она мировая политика того времени!
Но времени зря император Рима не терял. Аннексировал Галатское царство, наладил контакты с Индией. Наконец, завершил военную кампанию в Испании. И все равно ресурсов для победы над Парфянами у него явно не хватало.
И тогда он прибег к демонстрации силы.
Римляне начали готовить вторжение в Армению и одновременное — в Сирию. Четыре сирийских легиона, три египетских, армия пасынка Августа Тиберия. Армяне сдались на милость победителя сами.
До Парфян начали доходить слухи, что у Октавиана Августа несметные легионы. Плюс дружба с Индией, плюс возможен переход на сторону Августа других союзников Парфии. Парфянский правитель предпочел не проверял «несметные легионы» Августа на зуб, и сдался, приняв римские условия. Как говорил сам Август: «Парфян трех римских войск доспехи и знамена отдать мне и, умоляя, просить о дружбе римского народа я принудил. А эти знамена в святилище, которое в храме Марса Мстителя, я, возвратив, поместил».
То есть получился реванш без усилий.
Тогда эту победу растиражировали, воспели в стихах. Но в XIX веке историк Теодор Моммзен подверг сомнению численность легионов Октавиана, отметив, что это был один большой искусный блеф, призванный заставить Парфян пойти на уступки. Воевать Октавиан не собирался, и если бы Парфяне решили дать отпор, они скорее всего бы смели легионы римского императора, как это сделали с войсками Красса. Однако именно тогда родился такой феномен как римско-парфянский дуализм, державшийся на вот таком «смутно-опасливом представлении о противнике».
Это пример того, как можно держать могущественного противника на крючке. Это был золотой крючок с хитрой наживкой, и парфяне на него клюнули. Думаю, у парфянской армии просто не было хорошей разведки, чтобы выяснить все наверняка. Когда Киев запускал в информационное пространство летом вбросы о миллионных мобилизациях и 300-тысячных кулаках, мы сразу вспоминали Октавиана Августа. Благо разведка у России работает хорошо, и сегодня все можно проверить.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003),
Главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).
