В понедельник президент России Владимир Путин подписал поправки к закону об особо охраняемых природных территориях (ООПТ). Среди нововведений есть пункт, позволяющий Минприроды менять статус госзаповедников на нацпарки. Эта поправка с 12 декабря возникла в законопроекте, лежащем в Госдуме с 2008 года. Депутаты рассмотрели текст документа за один день, приняв его сразу во втором и третьем чтениях. 25 декабря законопроект одобрил Совет Федерации. Директора заповедников и экологи были поражены такой стремительностью.
«В случае преобразования заповедника в национальный парк практически на любом из его участков могут быть построены дачи, горнолыжные комплексы, дороги, трубопроводы или гостиницы. И другие объекты, которые можно назвать объектом туристической индустрии», — говорит руководитель программы по особо охраняемым природным территориям «Greenpeace России» Михаил Крейндлин. По его мнению, реализация новых положений закона ставит под сомнение само существование российских заповедников.
По мнению представителей Минприроды, в некоторых заповедниках живут люди, которые из-за жестких законов не могут построить дом, а другие заповедники открыто используются туристами, что тоже является незаконным.
Нина Литвинова, директор Астраханского биосферного заповедника, заслуженный эколог РФ, кандидат биологических наук: — Если изменения будут касаться возможности изменения статуса ООПТ, а именно преобразования заповедников в национальные парки, то эта угроза нависнет над любым из заповедников. Я могу согласиться с тем, что в нашей системе есть несколько заповедников, которые по своему статусу ближе к национальным паркам. Например, красноярские «Столбы» или Тебердинский. Но их можно было бы отдельно выделить и зонировать. Но когда это грозит всем заповедникам… На мой взгляд, это очень нехороший прецедент.
Постоянно идет ослабление режима охраняемых территорий под эгидой того, что это делается в интересах народа,
а на самом деле это делается в интересах какой-то определенной группы людей, скорее всего. Это было словно поветрие — лозунг: открыть заповедники для народа. То есть превратить их в туристические центры, которыми, по сути, являются нацпарки. Эта идея проталкивается потихоньку. Лет восемь-десять назад появилось множество публикаций о том, что наши охраняемые территории якобы захватили все самые лучшие участки — те места, где нефть и газ или другое сырье, и надо бы это пересмотреть, так как это мешает развитию экономики страны. Теперь решили пойти другим путем. Сначала изменить статус заповедной территории, перевести ее в статус нацпарка, и тогда там можно делать многое из того, что хочется. Сейчас нацпарки в принципе лишены возможности как-то контролировать происходящее на своей территории. Скажем, в нацпарках можно не согласовывать с руководством парка строительство баз отдыха, туристических фирм, перевод земель из категории в категорию.
Ни для кого не секрет, что что-то живое еще держится в основном на участках заповедника — птицы, рыбы, звери. По этой причине эти места очень привлекательны для «туристов» с ружьями.
В дельту едут преимущественно ловить рыбу и охотиться, хотя местные власти и пытаются переломить ситуацию и ввести экологический туризм.
С нефтью у нас была одна история. Еще в начале 2000-х годов при выделении лицензионных участков для нефтяных компаний получилось так, что один из лицензионных участков оказался на территории водно-болотного угодья, где бурение было запрещено, более того, этот участок попал на территорию охранной зоны заповедника. Ситуацию исправили просто: изменили положение о водно-болотном угодье. Теперь здесь разрешили проводить бурение. То есть законодательство изменяется не ради сохранения природы, а в угоду тем структурам, которые природу эксплуатируют.
Вячеслав Щербаков, директор государственного природного заповедника «Столбы» в Красноярском крае: — Территория нашего заповедника начиналась с 4 тыс. га, это и есть, по сути, сегодняшний туристско-экскурсионный район. Сейчас он составляет 4% всей территории. В его границах фактически действует режим национального парка. Конечно, примыкание большого мегаполиса — большая нагрузка на природный комплекс, и естественно, что мы ежегодно фиксируем много нарушений природоохранного законодательства. Если будет установлен режим нацпарка, то это упростит вопросы для посетителей, но, с другой стороны, значительно снизит природоохранный статус ООПТ. А значит, будет сложнее сохранить наши уникальные ландшафты. Многие опасаются этого.
В нацпарках на специально выделенных участках предусматривается выделение зон для пикников, а у нас степень пожароопасности очень высока, много сухого, горючего материала, а культура населения, к сожалению, оставляет желать лучшего.
С другой стороны, в национальных парках разрешены рубки ухода, что может быть не так плохо для нашей туристической зоны.
Право смены статуса принадлежит Минприроды России, так как госзаповедники — это федеральная особо охраняемая территория. Однако, на мой взгляд, было бы лучше сохранить наше уникальное зонирование: есть туристическо-экскурсионная часть, а есть заповедник — ядро. Такое зонирование существует уже 70 из 90 лет существования «Столбов».
Михаил Языков, и.о. директора государственного природного биосферного заповедника «Керженский» в Нижегородской области: — Нехорошо, что без обсуждения такой важный и неоднозначный законопроект был принят. У нас заповедник необычен тем, что он биосферный. Таких в России пара десятков. Но у нас в заповеднике есть зонирование: есть зона биосферного полигона, где допускается ограниченное природопользование. Говорят, что у нас на территории есть жители, но на самом деле у нас живет только один человек. Но в лес заходят также жители поселка, который с трех сторон окружен территорией заповедника. Поэтому проблема с природопользованием все-таки есть. Конфликтная ситуация решена созданием биосферного полигона.
Человек, который у нас живет, — это бывший лесник. Его выселили из дома, в котором он жил. А у него прописка была в деревне, которая находится на территории заповедника. Но она сгорела еще 40 лет назад, люди были расселены. Деревня оказалась заброшенной. Туда он и ушел жить.
Анна Квашнина, директор государственного природного заповедника «Денежкин Камень» в Свердловской области: — Мое дело — исполнять закон, если он будет принят. Если нам завтра скажут, что мы нацпарк, то придется работать как нацпарк. Мы все боялись принятия этого законопроекта. Но в нем есть и рациональное зерно. Сейчас несколько заповедников логично перевести в иную категорию. Но нас пугает возможность перехлеста в этой сфере. Исторически система заповедников очень старая. Все заповедники — с разной историей землепользования, с разным взаимодействием с населением. Наверное, нам всем было бы проще, если бы те заповедники, которые, по сути, являются нацпарками, назывались так. Потому что, глядя на них, люди едут к нам, говорят: а вот можно... Но если смена статуса коснется остальных 90% заповедников?
Мы начиная с 1992 года тратили деньги государства, чтобы сделать из этой территории заповедник, чтобы отучить туристов ходить сюда. Зачем мы это все делали?
Я не хочу сказать, что нас ждут необратимые потери, но территория, которая используется туристами, значительно отличается от нетронутой территории. До 1992 года здесь был туристический маршрут, и я вижу, как тут все сильно изменилось. От туризма меняется структура экосистем.
Нам везет, мы не раскручены, как Байкал, рядом есть другие туристические маршруты. Поэтому нам удается сохранить природу в относительно нетронутом состоянии. И мне кажется, нам удается донести до людей, что нельзя в заповедники заходить. Я прекрасно понимаю те заповедники, которым грозит трансформация в нацпарки. Нам, скорее всего, не грозит это, но кто знает? Я не уверена, что ради этих десяти заповедников надо было принимать целый закон. Но сейчас уже ничего не сделать.
