Спустя год после отказа от создания военной полиции Минобороны передумало. Как заявил в четверг глава ведомства Анатолий Сердюков, новый институт в армии появится уже к концу 2011 года. «Мы уточняем эту структуру, и в ближайшее время я готов подписать соответствующий документ. Это будет в этом году обязательно, абсолютно точно», — сказал министр.
Возглавит новый институт генерал-лейтенант Сергей Суровикин.
Сергей Суровикин родился в 1966 году в Новосибирске. Закончил Омское высшее общевойсковое командное училище. После окончания направлен в Афганистан, где проходил службу до вывода советских войск в 1989 году.
Стал непосредственным участником августовских событий 1991 года в Москве. В должности и. о. командира мотострелкового батальона Таманской дивизии капитан Суровикин получил приказ ГКЧП выставить посты на Садовом кольце. Подразделение Суровикина, состоявшее из 20 БМП, столкнулось с сопротивлением москвичей, поддержавших президента России Бориса Ельцина, который призвал своих сторонников не признавать ГКЧП и собраться у Белого дома. Во время маневров одного из БМП в тоннеле на Садовом кольце погибли три защитника Белого дома — Дмитрий Комарь, Владимир Усов и Илья Кричевский. После поражения ГКЧП Суровикин был арестован и находился под следствием. В итоге обвинения в него были сняты, поскольку выяснилось, что Суровикин выполнял приказы руководства.
Суровикин окончил Военную академии им. Фрунзе, затем снова был направлен в горячую точку. Он был назначен начальником штаба 201-й мотострелковой дивизии в Таджикистане.
После окончания Академии Генштаба в 2002 году Суровикина назначили командиром 34-й Симферопольской мотострелковой дивизии, расположенной в Екатеринбурге. Там Суровикин, ставший к тому времени генерал-майором, оказался в центре скандала. Сначала подполковник Виктор Цибизов пожаловался на него в военную прокуратуру. По словам подполковника Суровикин избил его прямо в служебном кабинете за то, что он на довыборах депутата Госдумы проголосовал неправильно. В апреле 2004 года в присутствии Суровикина застрелился полковник Андрей Штакал. По одной из версий причиной самоубийства стала жесткая критика полковника со стороны руководства. Но оба этих инцидента закончились для Суровикина благополучно. В июне 2004 года он был направлен в Чечню. Там он запомнился заявлением о намерении убивать по трое боевиков за каждого убитого ими солдата. Суровикин сказал об этом после нападения боевиков на колонну дивизии, которой он командовал, в результате чего погибли 9 солдат. После Чечни Суровикин командовал 20-й общевойсковой армией Московского военного округа в Воронеже.
В ноябре 2008 года Суровикин получил престижную должность начальника Главного оперативного управления (ГОУ) Генштаба. Но спустя всего год Суровикин был переведен в Екатеринбург начальником штаба Центрального военного округа. Здесь он вновь оказался в центре скандала. Жена Суровикина Анна занимается бизнесом, после переезда мужа на Урал она основала фирму «Аргуслес», соучредителем которой стала дочь губернатора свердловской области Анастасия Мишарина. О том, что фирма Суровикиной пользовалась преференциями правительства области, написал в своем блоге депутат городской думы Леонид Волков. По словам депутата, после публикаций в блоге Суровикин неоднократно «передавал ему приветы», которые Волков расценил как угрозы.
Идея создания военной полиции как главного средства от дедовщины начала обсуждаться еще в 1998 году. Предполагалось, что полицейские для начала появятся в двух военных округах и на Северном флоте, но эксперимент так и не начался из-за отсутствия денег. В январе 2006 года к теме создания полиции в армии вернулся Владимир Путин. До этого в России произошла череда громких скандалов, связанных с неуставными отношениями в войсках. Самой громкой стала история рядового Андрея Сычева, который после издевательств сослуживцев из Челябинского танкового училища лишился ног и гениталий. Годом раньше военную полицию предлагал создать омбудсмен Владимир Лукин. В своем докладе «О соблюдении прав граждан в связи с прохождением военной службы по призыву» уполномоченный по правам человека писал, что военным полицейским можно передать оперативно-разыскные и следственные функции, а также несение патрульно-постовой службы, охрану и досмотр военных грузов и конвоирование задержанных (сейчас расследованиями преступлений в армии занимаются военные следователи, а остальные функции возложены на обычных солдат). Лукин особо подчеркивал, что структура управления новым институтом ни в коем случае не должна быть вертикальной, не находиться в подчинении военного командования и иметь свой бюджет.
Однако в 2009 году, когда в вооруженных силах снова начали работу над созданием военной полиции, Минобороны представило собственный проект, в котором структура управления этим подразделением была как раз вертикальной. В конце 2009 года в Генштабе заявили, что создание военной полиции можно считать свершившимся фактом: по словам замначальника ведомства Анатолия Ноговицына, в армии все готово к появлению в 2010 году этого подразделения. Предполагалось, что подчиняться полиция будет первому заместителю министра обороны, должность которого тогда занимал генерал-полковник Алексей Колмаков.
Однако уже в апреле 2010 года в Минобороны неожиданно отказались от военной полиции, а все приказы по ее созданию были отменены.
«На данном этапе реформирования армии и флота создание военной полиции руководством Минобороны признано нецелесообразным», — сказал тогда замминистра обороны Николай Панков.
Что заставило руководство Минобороны снова поменять свое решение — неясно. По мнению члена Академии военных наук Виталия Цымбала, никаких объективных поводов для создания военной полиции нет и сейчас. «В ней нет смысла. Люди, которые сохраняют систему призыва, наживаясь на предоставлении отсрочек, стараются ее сохранить. Поэтому деньги можно вкладывать куда угодно — от военных священников до военной же полиции. Главное — сохранить существующую призывную систему», — сказал эксперт «Газете.Ru». По мнению эксперта, для борьбы с дедовщиной, которую своей целью будет ставить военная полиция, небольшого расширения функций военных следователей и реального надзора за взаимоотношениями солдат в военных частях было бы достаточно.
