Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

Вакцина для служебного пользования

Разработчики не разглашают подробностей создания российских вакцин против вируса Эбола

Надежда Маркина 15.10.2014, 15:21
Reuters

«Газета.Ru» попыталась разобраться в ситуации с созданием российских вакцин от вируса Эбола. Что это за вакцины, как они были созданы и какую эффективность показали в испытании на животных, разработчики и чиновники не говорят. Об истории работы российских ученых с вирусом Эбола «Газете.Ru» рассказал бывший руководитель лаборатории особо опасных инфекций ГНЦ «Вектор» Александр Чепурнов.

Вакцин много — эффекта нет

Мир с тревогой следит за наступлением лихорадки Эбола, от которой скончались уже более 4 тыс. человек, и с надеждой смотрит на ученых, работающими над лекарствами и вакцинами. На сегодняшний день созданы и подготовлены к испытаниям несколько вакцин, а некоторые из них уже применяются. В США начались испытания на людях канадской вакцины VSV-EBOV, которая показала 100-процентную защиту на животных. ВОЗ назвала наиболее перспективными рекомбинантные вакцины VSV-EBOV и ChAd-EBO, разработанные на основе везикулярного стоматита и аденовируса, в которые внедрены белки вируса Эболы. Американская экспериментальная вакцина TKM-Ebola уже используется для лечения с разрешения местных властей, получили разрешения на клинические испытания и создатели еще нескольких вакцин в США.

О том, что в России в течение полугода будут представлены три вакцины от вируса Эбола (одна на основе инактивированного вируса и две генноинженерные), на днях объявила министр здравоохранения Вероника Скворцова.

Работы над российской вакциной от вируса Эболы находятся на финальной стадии, сказала и вице-премьер России Ольга Голодец. Наконец, как пишет «Российская газета», об этом же сообщил председатель комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям, академик РАН и РАМН Валерий Черешнев. По его словам, разработкой вакцин занимались сразу два учреждения: Вирусологический центр НИИ микробиологии Минобороны в Сергиевом Посаде (Загорск-6) и Государственный НЦ вирусологии и биотехнологии «Вектор» в Новосибирске. Черешнев уточнил, что вакцины прошли испытания на животных.

Накануне заместитель генерального директора «Вектора» Александр Агафонов на пресс-конференции в Новосибирске сообщил, что «ученые центра сконструировали несколько вакцин против вируса Эбола». Он добавил, что часть из них уже опробовали на животных. Ученые выявят самую эффективную из разработанных вакцин и сфокусируются на ней».

По словам Агафонова, опубликованным на сибирском сайте, одна из вакцин защищает от вируса Эбола морских свинок и обезьян, но «говорить о том, что она эффективна и безопасна для людей, преждевременно».

«Газета.Ru» неоднократно пыталась связаться с разработчиками вакцин, чтобы узнать подробности.

Александр Агафонов отказался давать интервью по телефону, сославшись на запрет Роспотребнадзора, который является головной организацией ГНЦ «Вектор». В Роспотребнадзор запрос на имя руководителя организации Анны Поповой был отправлен еще 1 сентября, но ответ до сих пор не был получен. Так что на сегодняшний день о российских вакцинах против вируса Эбола имеется очень скудная официальная информация, что вызывает массу вопросов, на которые нет ответов.

Герои из закрытой лаборатории

Лабораторию особо опасных инфекций в «Векторе», которой руководил доктор биологических наук, профессор Александр Чепурнов, в 2005 году закрыли. Хотя с вирусом Эбола российские ученые работали еще с 80-х годов прошлого века: в то время смертельный вирус рассматривали как биологическое оружие. По отзывам специалистов, у российских ученых в то время имелся серьезный приоритет в этих работах.

Теперь же вызывает недоумение, кто и каким образом в такой короткий срок довел вакцину, да не одну, а три, до готовности. И почему успехи российских вирусологов не отражены в научных публикациях.

Бывший заведующий лабораторией особо опасных инфекций «Вектора» Александр Чепурнов, работающий теперь в Институте клинической иммунологии СО РАМН, рассказал «Газете.Ru» о своей работе с вирусом Эбола и поделился соображениями о создании российских вакцин.

На просьбу прокомментировать слова министра здравоохранения и вице-премьера, а теперь уже и руководства «Вектора» о том, что разработаны три вакцины против вируса Эбола, Чепурнов ответил: «Я видел слова Александра Агафонова о трех вариантах вакцины. К сожалению, никаких подробностей. Поэтому очень трудно сделать вывод, действительно удалось собрать какую-то конструкцию или желаемое выдается за действительное. И вообще, что это: рекомбинантная вакцина или инактивированная? Каков индекс защиты на лабораторных животных, на приматах? Если она через полгода ожидается в производство, то сегодня все должно быть известно. Ведь если переходят к доклиническим испытаниям, эффективность препарата уже должна быть изучена и эти данные должны быть опубликованы.

Понятно, что отсутствие внятной информации при известном кадровом погроме, осуществленном предыдущими директорами «Вектора», вызывает определенное недоверие.

Мне кажется, для Министерства здравоохранения в данной ситуации было бы целесообразно собрать временный научный коллектив из сильнейших вирусологов и молекулярных биологов страны и поставить задачу скорейшего конструирования эффективной вакцины и иммуноглобулинов».

Сам Чепурнов начал работать с вирусом Эбола в 1988 году.

«Уже в 1996 году на международной конференции у нас было шесть стендовых докладов, и каждый из них был прорывным направлением международного уровня, — вспоминает ученый. — Самая сильная работа, пожалуй, то, что мы смогли найти подход для изучения генетических основ вирулентности вируса Эбола. Обычно при заражении вирусом заболевают только человек и приматы. Мы вводили вирус морским свинкам, отбирали животных с каким-то проявлением заболевания, выделяли из их ткани вирус и вводили следующим. Так мы получили штамм вируса, который стал убивать морских свинок. Если сравнить его геном с геномом дикого штамма, можно найти генетические факторы вирулентности. В 2000 году нам удалось идентифицировать две замены нуклеотидов (мутации), которые определяют фактор вирулентности.

Другая блестящая работа — получение иммуноглобулина против вируса Эбола.

Иммуноглобулины — это антитела, которые вводят в организм для его защиты от вируса уже после заражения. Мы получили иммуноглобулин козы.

А с вакциной мы работали так. В то время пытались сделать вакцину без всяких фокусов, по стандартной методике. Заражают новорожденных мышат, они к 10–11-му дню погибают, у них забирают мозг и получают вирусосодержащую суспензию. Если добавить туда формалин, то получится очень грязный, но все же прототип вакцины с убитым вирусом. Потом приспособились делать все это на культуре клеток. Заражается культура клеток, потом собирают урожай, убивают формалином — прототип вакцины готов. Но надо посмотреть, защищает ли он лабораторных животных. Мы проверили, и выяснилось, что не защищает. Потом мне удалось получить высокоочищенный и высококонцентрированный препарат вируса, и я был уверен, что теперь-то у меня вакцина в руках. Но когда я проверил ее на морских свинках, получил только небольшую защиту, а на обезьянах защиты не было вообще.

Так мы показали, что вакцина из убитого белка не защищала от вируса Эбола. А потом удалось показать почему.

Оказалось, что в процессе инактивации, когда добавляется формалин, происходит денатурация поверхностного белка, который отвечает за выработку нейтрализующих антител. Просто антитела есть, а нейтрализующих не будет, если вакцинировать животных или человека убитым вирусом. Хотя вирусологи из Сергиева Посада получили защиту на приматах, но они, во-первых, использовали гигантское количество вируса, а во-вторых, добавляли для этого очень токсичный адьювант (усиливающий препарат). Его на людях применять нельзя. Второе, обнаружили, что два белка из семи вирусных белков обладают способностью блокировать выработку интерферона и мешают иммунному ответу. И год назад Александр Букреев показал, что эти белки блокируют созревание дендритных клеток — одного из видов иммунных клеток.

То есть вирус Эбола обладает целым набором признаков, которые мешают иммунному ответу.

Работающую вакцину можно было сделать только рекомбинантной. Для этого взяли носителя в виде другого вируса и на него генноинженерными методами надели поверхностный белок вируса Эбола. Такая вакцина, если ее ввести, может проникнуть в клетку и спровоцировать выработку антител, в том числе против поверхностного белка.

Такие вакцины были сделаны за рубежом, но с участием наших ученых, бывших сотрудников «Вектора». Виктор Волчков работает сейчас в Лионском университете, он предоставил некоторые компоненты, чтобы сделать прототип вакцины на основе вируса везикулярного стоматита. А Александр Букреев, работающий сейчас в Национальной лаборатории Галвестона, США, целиком и сам сделал прототип вакцины на основе вируса парагриппа. И третий вариант, аденовирус, — это американская разработка.

К 1996 году мы делали такую же же рекомбинантную вакцину на основе осповакцины, но взяли не тот белок и получили не очень сильный ответ. И решили для себя, что сначала должны разобраться с патогенезом вируса в организме. Понять, почему вирус убивает. Так что работу над вакциной мы пока приостановили. Я собрал все в одну статью и опубликовал, чтобы понять, куда двигаться дальше.

А в 2004 году случился шок, когда погибла наша лаборантка, Антонина, уколовшись иглой от шприца.

Трудно сказать, почему ей не помог иммуноглобулин, но мы думаем, дело вот в чем. У нее же это был не первый, а третий инцидент с вирусом Эбола. Она получала иммуногобулин, и все заканчивалось хорошо. Но, по-видимому, поскольку это чужеродный белок, иммуноглобулин лошади, мы думаем, что в ее организме накопились антитела к нему. И на этот раз он не сработал».

По словам Чепурнова, на момент закрытия лаборатория была на взлете: «По крайней мере, мы работали, и у нас было все хорошо». «Когда появился Роспотребназдор, ее просто закрыли — и все, без объяснения причин. Через неделю я получил приглашение работать в США. Я работал в Мичиганском университете, а в 2008 году вернулся».

На просьбу корреспондента «Газеты.Ru» предоставить больше информации о появившихся российских вакцинах ученый дал следующий совет: «Спрашивайте: что за вакцина, как ее сделали, какие результаты она показала. И кто сделал? Кто герои? Это же герои, страна должна их знать».

Спекуляции вокруг Эболы

Профессор Михаил Щелканов, заведующий лабораторией экологии вирусов НИИ вирусологии им. Д.И. Ивановского, который работал в составе российской команды по борьбе с лихорадкой Эбола в Гвинее и, вернувшись, рассказал об этом «Газете.Ru», также прокомментировал заявления министра здравоохранения Вероники Скворцовой о том, что в России разработаны три вакцины от Эбола, причем одна — из инактивированного вируса, а две — генноинженерные.

«Подобная информация — для служебного пользования, — ответил профессор. — Ответы на подобные вопросы вправе давать лишь специально уполномоченные на то официальные лица — представители пресс-служб Минздрава и Роспотребнадзора, например. Вероника Игоревна, являясь не только министром здравоохранения, но и экспертом высокого уровня, безусловно, сказала именно то, что было можно и нужно сказать. Таким образом, как мне кажется, достаточно ее процитировать без комментариев».

На просьбу уточнить заявления вице-премьера Ольги Голодец, которая упомянула, что одна из этих вакцин проходила тестирование в лаборатории в Гвинее, где работал Михаил Щелканов, тот предположил, что кто-то неправильно понял сказанное.

«В Гвинейской Республике в настоящее время проходят верификацию наши отечественные тест-системы на эболавирус Заир, которые, кстати сказать, зарекомендовали себя с самой лучшей стороны и соответствуют самым требовательным международным стандартам.

Полевые испытания вакцины пока не проводятся», — cказал ученый.

На вопрос, нужна ли России собственная вакцина против вируса Эбола, притом что ее распространение даже в случае попадания в страну, по словам специалистов, очень маловероятно, Щелканов ответил: «Россия является одной из наиболее развитых стран мира и исторически безусловным лидером в области вирусологии. Осознавая (в том числе и по этой причине) всю меру своей ответственности перед мировым сообществом, Россия не может безучастно наблюдать за развитием региональной эпидемии в Западной Африке. Это во-первых. А во-вторых, вакцина, конечно, не будет применяться в Российской Федерации массово — к тому нет никаких показаний. Однако конкретные группы риска прививать было бы правильно: сотрудников посольств, компаний, имеющих интересы в Западной Африке, представителей международных миссий. В-третьих, любую эпидемическую вспышку следует рассматривать как возможность верифицировать и соответствующим образом развить собственные технологии обеспечения биологической безопасности государства,

и здесь Россия тоже не может почивать на лаврах передовой вирусологической державы, а должна действовать быстро, эффективно, в соответствии с нормами международного права».

Михаил Щелканов отметил, что «в России имеется запас специфических противовирусных антител и препаратов на их основе для пассивной иммунизации против эболавируса Заир», однако «информация о величине запасов и их лекарственных формах опять-таки относятся к разряду «для служебного пользования».

«Это не то что один чихнул — и все заболели»

Ситуацию с разработкой российских вакцин «Газете.Ru» прокомментировал пожелавший остаться неизвестным ученый, работавший в России, а ныне проживающий за рубежом.

«Разработка вакцины — это очень сложная задача, это работа для целого института на 10–15 лет, — считает эксперт. — Получение какого-то штамма — это только малая часть работы, очень большую часть занимают тестирование, проверка безопасности. Чтобы получить ослабленный штамм вируса, чтобы испытывать любую вакцину, нужен виварий с очень высоким уровнем биобезопасности. И даже если у вас есть генноинженерная конструкция, в которую вставлен кусок вируса Эбола, это еще не делает ее вакциной. Такие работы могли бы проводиться в «Векторе», но в последнее время он малоэффективен и к тому же оттуда все разбежались, так что я очень сомневаюсь, чтобы могла быть создана такая вакцина».

В то же время собеседник «Газеты.Ru» подчеркнул, что если вакцина против вируса Эбола будет создана, то она должна сдержать эпидемию, даже не обладая 100%-ной эффективностью:

«Эбола распространяется совсем не так легко, как грипп или корь. Это не то что один чихнул в вагоне метро — и все остальные заболели. Для заражения нужен физический контакт с больным или с его выделениями. Поэтому если хотя бы у каждого второго будет иммунитет, эпидемию будет намного легче остановить. И к вакцине не предъявляется таких высоких требований по эффективности, как к вакцине от полиомиелита или от кори, которые должны защищать почти на 100%. Поэтому если вакцина будет защищать хотя бы на 50%, она масштаб эпидемии может снизить раза в четыре и даже больше».