В среду вечером Владимир Путин подписал перечень поручений по итогам прошедшего 20 декабря Совета по науке, сообщает официальный сайт президента. Он посвящен начавшейся в июле 2013 года реформе Российской академии наук (РАН). Отдел науки «Газеты.Ru» представляет анализ основных положений документа.
Уже первый пункт, при кажущейся невинности, заставляет задуматься научное сообщество: президент поручает правительству в срок до 1 апреля 2014 года «рассмотреть вопрос об оптимизации системы формирования государственного задания на выполнение работ (оказание услуг) в сфере науки, в том числе о формировании государственного задания на конкурсной основе, и представить соответствующие предложения».
«Это очень жесткий и формализованный документ, который охватывает разные стороны научной жизни, и последствия распространения такой практики на институты академии могут быть самыми серьезными», — отмечает академик, д.ф-м.н. Валерий Рубаков.
В этой новации дьявол, как обычно, прячется в деталях, т.е. в том, каков будет объем финансирования госзаданий, кто, как и по каким правилам будет их формулировать и проводить конкурсы и, наконец, будет ли при этом увеличен общий уровень финансирования научных организаций или «оптимизация» означает, что науку просто секвестрируют вслед за другими социальными расходами», — говорит ведущий научный сотрудник Лаборатории биомеханики НИИ механики МГУ, сопредседатель совета Общества научных работников Андрей Цатурян.
Есть и еще один аспект: госзадание будет выражаться не только в необходимости подготовки людей по тем или иным специальностям — речь может идти и о корректировке, и даже изменении исследовательских тем. «Государство хочет регулировать научный процесс, но ученые сомневаются в компетентности чиновников, которые будут госзадания раздавать. Выход я вижу в том, чтобы сами коллективы ученых публично формулировали основные направления своих исследовательских работ. Такая публичность будет хорошим лекарством от бесполезности и халтуры», — сказал руководитель Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН Александр Шубин.
Особенно на это обращают внимание работники гуманитарных институтов РАН, которые опасаются возможного идеологического влияния на свою работу.
Отсутствие конкретики пока не выглядит странным — к 1 мая правительство должно «представить предложения по внесению в законодательство России изменений», соответственно, статус будет более определенным.
В противном случае это может стать поводом для конфликтов между двумя «ветвями власти» в рамках одного отдельно взятого института.
«Это означает, что деньги, которые сейчас идут на финансирование фундаментальной науки через ФЦП, будут переданы куда-то еще, например, во вновь созданный Российский научный фонд», — отметил Рубаков.
По его словам, из текста неясно, идет ли речь о сокращении базовой части финансирования. «Если идет, то многие институты окажутся банкротами», — говорит Рубаков.
Однако работники институтов опасаются, что речь может идти о начале перевода всей исследовательской деятельности на грантовые рельсы. «То есть начнется борьба за деньги, в которой будут решать не только научные факторы, но и административный ресурс, и многие другие внешние вещи», — утверждает администратор одного из институтов, входящих в состав Российской академии наук. «Это вызовет шок и ступор среди ученых. Речь раньше шла о том, что надо сохранять бюджетное финансирование и увеличивать грантовое. Считалось, что это оптимальный путь. Если снять бюджетное финансирование, будет просто коллапс, который коснется, боюсь, всех областей фундаментальной науки, это ее прихлопнет: прикладной науки это не коснется, так как там всегда была другая схема финансирования», — рассказал ведущий научный сотрудник Института ядерных исследований РАН, главный редактор «Троицкого варианта» Борис Штерн.
«Еще летом было известно, что в ФЦП, которая раньше называлась «Исследования и разработки», останутся только НИОКР, т.е. прикладные разработки, — рассказал «Газете.Ru» Андрей Цатурян. — Тогда же я слышал от сотрудников и членов Совета по науке Минобрнауки, что и эта, и другая ФЦП, которая раньше называлась «Научные кадры», будут переведены на грантовое финансирование. Прежде они реализовывались через систему непрозрачных и порой абсурдных «лотов», что подвергалось резкой критике научного сообщества.
То, что эта практика будет прекращена, можно было бы только приветствовать, если бы было понятно, по каким принципам и правилам будут расходоваться 11 млрд руб., переданных в Российский научный фонд (РНФ), в том числе и на выполнение тех задач, которые должна была решать ФЦП «Кадры».
Имеются опасения, что работа нового РНФ не будет соответствовать принятым во всем мире прозрачным правилам и принципам научной экспертизы. Иначе трудно объяснить, зачем законодатель придал РНФ многие черты госкорпораций, не прописав правила экспертизы, характерные для научных фондов, таких, например, как РФФИ и РГНФ».
Кроме того, официально оформлен мораторий на имущественные и кадровые решения в отношении Российской академии наук, а также сливающихся с ней Российской академии медицинских наук (РАМН) и Российской академии сельскохозяйственных наук (РАСХН). Напомним, что в декабре 2013 года начался процесс передачи учреждений, входящих в эти организации, — институтов, библиотек, домов ученых и прочих — в ведение созданного с целью управления имуществом академии Федерального агентства по научным организациям (ФАНО).
«Хорошо, что мгновенных решений приниматься не будет, но все равно никто не понимает, что будет с нами через год», — говорит Рубаков.
Таким образом, поручения Путина касаются самых острых вопросов, ответов на которые у научного сообщества нет. Однако в нынешнем виде эти поручения могут спровоцировать дополнительные спекуляции – так как они сформулированы очень тезисно. «Распоряжения Владимира Владимировича Путина довольно логичны, но не одинаково хороши. До конца не ясно, во что они прорастут», — подытоживает заместитель председателя профсоюза РАН Вячеслав Вдовин.
