Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Мимо кассы

26.06.2016, 09:59

Алена Солнцева о том, что общего в России между кино и футболом

Владимир Путин в одном из павильонов «Ленфильма» Михаил Климентьев/РИА «Новости»
Владимир Путин в одном из павильонов «Ленфильма»

Сейчас в Москве проходит Международный фестиваль класса «А». Впрочем, эта классификация давно ничего не значит, репутация у ММКФ как у международного конкурса нулевая. То есть в это время в Москву привозят очень много фильмов самого разного свойства и качества, киногурманы, наконец, могут много чего посмотреть, что никогда не появится в нашем прокате, но никакого значения для мирового кинопроцесса участие в ММКФ не имеет.

Среди победителей обычно оказывается российский фильм, о котором по окончании смотра обычно все быстро забывают.

В этом году это будет «Монах и бес» Николая Досталя по сценарию Юрия Арабова — сказка-апокриф про некоего русского святого, который вступил в борьбу с бесом, беса победил, а вот с отечественными силовиками не справился.

Но я вас уверяю, если бы этим фильмом заинтересовались на другом, не Московском, фестивале класса «А», в Каннах, Венеции или Берлине, да даже в Карловых Варах, продюсеры отдали бы его туда. Потому что там — рынок и возможность заинтересовать дистрибьюторов, получить оценку прессы, профессионалов и зрителей, а у нас — ничего этого нет, чистая имитация.

При этом в России объявлен Год кино, в отчетах министра культуры царит бодрая отчетность, и сам президент Путин, вместо того чтобы смотреть провальный для отечественной сборной матч между россиянами и валлийцами, поехал на экскурсию по «Ленфильму». Потому что, как объяснил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, «дела с оживлением и восстановлением «Ленфильма» обстоят гораздо лучше и эффективнее, чем та игра, которую видели в исполнении наших футболистов вчера».

Но в России, как объяснил мне один умный человек, между футболом и кино есть нечто общее — и там и там деньги на самом деле ничего не решают.

Директор «Ленфильма» Эдуард Пичугин, председатель совета директоров «Ленфильма» Федор Бондарчук и министр культуры Владимир Мединский показали Владимиру Путину сверхсовременную кинотехнику, павильоны, оборудованные «по высочайшим мировым стандартам», то есть отчитались в освоении средств. Также президенту рассказали о новом проекте — создании комплекса «Ленфильм-парк». Киногородке, где на 20 гектарах будут размещены разного рода кинодекорации и аттракционы. Объем инвестиций, необходимых для реализации нового проекта, оценивается в 4 млрд рублей.

При этом никто не поинтересовался, а что снято на этом «Ленфильме» в последнее время? Провалившаяся в прокате «Контрибуция»? Вопрос можно поставить и шире:

какой российский фильм из вышедших за последние годы по-настоящему полюбили россияне? Какой герой стал культовым?

Кино, хочу напомнить, тоже большой проект нынешнего президента, начатый еще в 2008–2009 годах, когда было принято решение о выделении дополнительного финансирования для российского кинематографа. Путина тогда убедили, что кино должно стать своего рода аккумулятором национального сознания, поддержать единство России как общего культурного пространства. То есть цель была весьма конкретна — увеличить количество отечественных фильмов, сделать их привлекательными для зрителей, предпочитающих голливудские картины, а в идеальном случае — сформировать собственную мифологию, которая будет способствовать утверждению национальной системы ценностей, что бы это ни значило.

И кино, и футбол оказались нужны властям с одной и той же целью: эмоционально подогреть патриотические настроения, заставить россиян гордиться Родиной, своей принадлежностью к этой общности, осознать себя народом.

Но пока можно сказать уверенно, что оба больших проекта — и спортивный, и культурный — не реализованы. Да что тут кривить душой, попросту провалились.

Да, была дорогая и успешная Олимпиада в Сочи, но теперь, после допинговых скандалов, и ее результаты подвергнуты сомнениями. Участие легкоатлетов в следующих Играх под большим вопросом. Есть проблемы со штангистами. Российская команда со свистом вылетает из Евро-2016.

Российский президент ищет утешения на «Ленфильме», где ему обещают прекрасные достижения, небывалые успехи, вот только даже сами петербургские кинематографисты почему-то в них не верят.

В 2006 году, когда российское кино вновь стало собирать публику в не слишком еще многочисленных кинотеатрах, в фильме Кирилла Серебренникова «Изображая жертву» герой произнес сакраментальную фразу, ставшую мэмом: «Русское кино в ж..пе, только Федя Бондарчук прикольный чувак, у него отец «Оскара» брал, и он возьмет…»

«Оскара» не «Оскара», но тогда Федор Бондарчук был автором популярного фильма «9 рота» — лидера проката 2005 года, собравшего только в кинотеатрах в три раза больше затраченных на картину средств. Тот год был прорывным для русского кино. Доля национальных фильмов в кинопрокате наконец превысила 20%, в десятке самых кассовых картин пять было отечественных, в совокупности они собрали 64,3 млн долларов, тогда как другие пять, американских, — всего 39,8 млн.

Прошло десять лет. Кино стало государственным приоритетом, создали Фонд кино, провели реформы, направили на развитие большие бюджеты, построили новые кинозалы… Но

в 2014 и в 2015 годах в десятке самых кассовых фильмов нет ни одного российского. А количество зрителей за этот год уменьшилось на два миллиона человек.

Что случилось, почему вместо ожидаемого расцвета — такой мизерный эффект? Почему те фильмы, на которые кинокомпании просили большие бюджеты, уверяя, что в них — спасение кинематографа, киноиндустрии, типа «Батальона», «Воина», даже «Экипажа», при всей поддержке в прокате, при многократном заливании в них безвозвратных субсидий, не становятся культовыми — такими, как были малобюджетные «Брат» или «Бумер», о которых до сих пор помнят…

Конечно, по сравнению с расходами на футбольные клубы деньги на кино все равно небольшие, но дело не в суммах. Хотя и суммы растут куда быстрее, чем курс валюты. Например, фильм Никиты Михалкова «Солнечный удар» обошелся в 730 млн рублей, в то время «Левиафан» Звягинцева, который хотя бы претендовал на «Оскар», получил «Золотой глобус» и прошел по всем фестивалям мира, — только 220 млн. С 2013 года получает деньги из казны проект «Дирекции кино» фильм «Викинг», «наш ответ «Игре престолов», — сейчас он стоит 1 млрд 225 млн рублей, в прокат должен выйти под Новый год.

Создание больших фильмов, рассчитанных не на местный, а на мировой рынок, — амбициозная цель всех кинематографистов, и вполне понятны усилия продюсеров, желающих получить от чиновников побольше средств. Почему нет, если дают?

Но за фильмами-аттракционами исчезает авторское кино, которое как раз и является — в лучших своих проявлениях — тем местом, где формируется подлинно национальная культура, где возникают оригинальные идеи, порой горькие, но помогающие понять собственный народ.

На открывшемся Московском международном кинофестивале показывают «Кеды» Сергея Соловьева — фильм, снятый, кстати, без копейки бюджетных денег, малобюджетный экзерсис семидесятилетнего мастера о молодежи. Но где, собственно, молодое российское кино, спрашивают зрители? В конкурсе «Кинотавра», отвечают им знатоки, там девять дебютов из пятнадцати фильмов. Но ни одного нового громкого имени после фестиваля не прозвучало. Половина этих дебютов снята на собственные средства, собранные через интернет или найденные у спонсоров. При этом министр культуры с гордостью отчитывается перед президентом в феврале: «В 2012 году доля российского кино (в прокате) составляла 16%. Нам удалось за три года поднять ее до 18% и, несмотря на целый ряд сложностей, о которых я скажу позднее, удержать ее на этом уровне. Это ключевой показатель эффективности отрасли». Но показатели прошлого года через десять лет ниже тех, что были в 2005-м, несмотря на рост числа кинозалов.

И уж если говорить об эффективности отрасли, нельзя не заметить, что новые фильмы пока не решают основную задачу, не становятся для народа новой фабрикой грез, не создают новый образ России. «Даже лица детей там азиатские, космополитичные», как заметил сам Владимир Мединский, выступая на Петербургского международном экономическом форуме. И тут он как раз прав, хотя и выразился для нашей многонациональной страны донельзя неудачно, — все многобюджетные истории у нас делаются по голливудским образцам.

Дело в том, что, как и в футболе, в кино сегодня нельзя ограничиваться национальной сферой. И спорт, и кино, и искусство в целом сейчас поневоле становятся международными, иначе им не выжить.

Российские аниматоры, когда их ориентируют на успех у зрителей, на кассу, в первую очередь думают о больших рынках сбыта, и более всего китайском, азиатском, индийском, это нормально для бизнеса. Если Минкульт сегодня выступает инвестором, вкладывающим деньги в кино и требующим за это расширения аудитории, то куда деваться? Своей публики в России недостаточно, из 140 млн ее граждан в кино ходят не более десяти процентов. Чтобы было понятно: очень хорошим считается показатель посещения фильма в два миллиона человек. Три и выше — уже рекорд. Для того чтобы многобюджетные фильмы окупили свои огромные затраты, им просто приходится становиться все более космополитичными. Ведь и Голливуд больше не является американским, студии могут принадлежать японским, корейским, европейским компаниям, режиссеры и продюсеры — иметь различное гражданство, а потенциальные зрители живут во всем мире. Закон один — большие фильмы требуют мирового проката.

Так что у русского кино сегодня есть два пути.

По одному его направляет Мединский — создавать высокобюджетное провинциальное военно-патриотическое кино за счет государства, дотировать выпуск, прокат и показ. Если проводить аналоги с футболом, то забыть про мировые первенства, ограничиться своим кругом, проводить местные чемпионаты и им радоваться.

Другой путь — напротив, вступать в остро конкурентные отношения со всем миром, но тогда надо забыть про свои домашние радости и ценности, принять общие правила, ориентироваться на всем понятное и доступное, на новые международные нормы, условия, приемы.

Проблема тут не столько в кино, сколько в архаическом сознании российских чиновников, для которых защита национальных интересов сводится к воспроизводству устаревших схем борьбы национального, читай — великорусского, то есть своего с чужим, чужестранным, иным. И тогда что футбол, что кино становятся ареной борьбы, на которой «наши» должны вломить «ихним». Но эта устаревшая схема работает только для диковатых футбольных фанатов, мир живет иначе.

Введение квоты на легионеров убило конкуренцию в российском футболе, от квот в прокате кинематографисты пока отбиваются, но уже понятно, что протекционистские меры наготове, отчитываться-то надо. Так что новые российские блокбастеры вынуждены будут выходить при поддержке Минкульта, который приказом очистит им дорогу от конкурентов, и у зрителя, если он хочет пойти в кино, не останется выбора, пойдет как миленький на свое, отечественное.

Этот тип сознания сегодня в тренде. Вот только он приводит, как известно, к сильному ухудшению качества.