«Мыслями я был не в октагоне»
— Вы прилетели в Москву с семьей — хотите показать родным город или они сопровождают вас в рабочем визите?
— Абсолютно никакой работы. Во-первых, моя жена из Нефтеюганска, и мы сначала летали в Сибирь, потом в Белоруссию, сейчас на пару дней остановились в Москве и завтра уже улетаем домой (в США. — «Газета.Ru»).
— Москва — это Москва. Здесь весело, интересно. В Сибири было очень холодно – минус 25, в Белоруссии тоже не очень, а в Москве хорошо.
— Как настроение после поражения от Стипе Миочича, случившегося 2 января в Лас-Вегасе, уже отошли?
— Неприятно, конечно, что проиграл. Переживать сильно не переживаю — досадное недоразумение, но сейчас надеюсь, что немножко начну входить в форму, и думаю, что в мае уже снова выйду на бой.
— С точки зрения развития вашей карьеры это поражение стало шажком назад в том плане, что к бою за титул приблизился ваш обидчик (хотя и не получил его). По-вашему, это фиаско не стало критичным?
— Произошедшее для меня в какой-то степени даже к лучшему. Я остался в пятерке рейтинга UFC. Досадно, безусловно, но страшного ничего в этом нет. Сделаем работу над ошибками, кое-что поменяем, и я начну готовиться к новому бою. Конечно, проигрывать не хочется. Хотелось бы только выигрывать, ведь от этого и гонорары зависят, и все остальное. Сделал выводы и буду двигаться дальше.
— Где был допущен главный просчет — при подготовке или в самом ведении боя?
— В самом ведении боя, хотя и подготовкой я был не совсем доволен — были некоторые нюансы. И, честно говоря, перед боем у меня голова была занята другим, потому что были кое-какие проблемы даже в субботу — в день поединка.
Я был мыслями не в октагоне, не в UFC, мои мысли были заняты посторонним.
— Как опытный человек, вы понимали, что при таком раскладе бой выиграть будет практически невозможно, тем более Миочич-то как раз был предельно сконцентрирован, что бросалось в глаза еще при взвешивании…
— Многие говорят, что у меня были потерянные глаза, даже когда я уже выходил в октагон. Неправильно сделал многие вещи. Я должен был перед боем хорошо размяться, настроиться и зарядиться, но этого, к сожалению, не произошло. Как результат — я проиграл бой.
— Почти полтора года назад, во время нашего предыдущего интервью, вы говорили, что поменяли подготовку и стали «рабом своих тренеров». Сейчас вы готовитесь к поединкам по тому же принципу?
— Готовлюсь все так же. С тренерами у нас все по-прежнему, а недоволен я был просто отдельными нюансами. Когда я приеду в США, озвучу эти моменты, и мы их обсудим. Но тренерский штаб останется тем же.
— Диалог у вас налажен?
— Да, безусловно.
— Вы сейчас попадете на кого-то из первой десятки рейтинга, но пока без конкретики. У вас есть более предметная информация?
— Две недели назад мы созванивались с моими менеджерами, и они сказали, что мне предложили на 10 апреля бой против Джуниора дос Сантоса. Я согласился, но потом подумал, что даже если я прямо сейчас прилечу в Америку, то понадобится пара недель на акклиматизацию. Потом в Альбукерке, где я тренируюсь, было бы, мягко говоря, тяжеловато прыгать из огня да в полымя. Плюс тот бой должен был бы состояться в Европе, а это значит, что надо, опять же, прилететь для успешной адаптации хотя бы за десять дней.
Мы посчитали, что будет правильнее делать все как было запланировано: прилететь в США в середине февраля, в начале марта быть в Альбукерке и спокойно готовиться к бою в мае.
— Но соперником же будет уже не дос Сантос, который вместо вас подерется теперь с Беном Ротвеллом. Обсуждаемый вариант реванша с Трэвисом Брауном вам интересен? Понятно, что «флаг» в руках у UFC, но если говорить именно со спортивной точки зрения…
— Вы знаете, я никогда не выбирал соперников. В принципе, да, потому что мы уже, насколько я знаю, не друзья, после первого боя. Так что в наших отношениях ничего не поменяется — я уважаю его как спортсмена и как человека. Скажут — будем драться.
— Вашей целью после возвращения в UFC был чемпионский титул. В этом плане, видимо, все по-прежнему. Почти полтора года назад вы говорили, что планируете еще минимум пару лет спортивной карьеры, а вообще расцвет бойца — 35–38 лет.
— Я даже говорил, что до сорока лет планирую драться, а расцвет — это 36–39 лет. Неделю назад мне исполнилось 37 лет, и я еще поупираюсь.
— Этот спортивный драйв у вас сохранился?
— Если судить по последнему бою, то нет. Но на самом деле — конечно да.
«Емельяненко было бы тяжело в UFC»
— Вопрос, от которого не уйти. Понятно, что речь не о ближайшем будущем, но вообще для вас бой с возобновившим карьеру Федором Емельяненко интересен?
— Если мне предложат такие же бабки, как ему, то конечно. Хоть завтра! Думаю, я буду более серьезным соперником, чем актер индийского кино. Конечно, давайте подеремся.
Каждый выступает там, где хочет, дерется с тем, с кем хочет, и зарабатывает, как может. Я, например, дерусь за намного меньшие деньги, чем он.
С этой точки зрения он молодец — просидел три года в кабинете и вышел на ринг за такие бабки.
— А когда появились слухи о возвращении Федора, вы надеялись, что он, может быть, в UFC придет? Или же понимали, что этого не случится?
— Как приходил в Strikeforce или Rizin, в UFC, думаю, он прийти не сможет — с ним просто никто не будет разговаривать. Мне кажется, что он сразу бы требовал титульный бой, но в UFC это не работает. Надо провести хотя бы пару боев сначала за меньшие деньги с бойцами, которые уже претендуют на чемпионский пояс. Ну а потом можно уже и о титульном бое разговаривать.
Как мне кажется, если бы он пришел в UFC, ему было бы, мягко говоря, тяжело.
— Тут, видимо, есть и политический момент. В России, возможно, считается, что Емельяненко не по статусу приходить на условия UFC…
— Для начала, спорт вообще вне политики. Напряженные политические отношения между Россией и США не должны мешать спортсменам. Помимо Емельяненко многие другие российские бойцы дерутся в UFC и других организациях, в том же Bellator.
— Все последние бои вы проводили в Лас-Вегасе. Есть ли в Америке негативное отношение к русским?
— Прежде всего я выходец из Советского Союза, а не из России, хотя ситуацию я, конечно, могу наблюдать изнутри. Нельзя сказать, что в Америке какое-то особенное отношение к русским. Иногда негатив есть, иногда нет. Но благодаря мне, например, многие американцы узнали, что такое Беларусь.
С другой стороны, белорусские власти, например, никогда и ничем не отмечали мои заслуги, если не считать двух билетов на открытие чемпионата мира по хоккею в Минске. И такое отношение мне, честно говоря, неприятно.
Я доволен тем местом, где живу сейчас. В двух последних боях мне в «сетке» ставили уже американский флаг. Так что меня там давно уже не воспринимают как условного «россиянина». Они знают, что я говорю на русском, они называют меня русским, но ко мне относятся как к своему. Наверное, потому, что я не веду себя как некоторые россияне.
Тем более скоро президентские выборы, и если к власти придет Дональд Трамп, он обещает наладить отношения с Путиным, так что я думаю, все будет хорошо.
«Съемки в кино похожи на отпуск»
— Вы любите хоккей и сами играете. Болеете за какую-то команду?
— Моя любимая команда — «Чикаго Блэкхоукс». Они красавцы, за шесть лет выиграли три Кубка Стэнли. Плюс теперь я болею за «Флориду Пэнтерз». И еще мой товарищ Джеймс Висневски играет за «Каролину». Дома меня ожидает джерси, подписанная всеми игроками. К тому же он обещал сделать мне клюшки с моим прозвищем The Pitbull. Так что я в предвкушении подарка.
— В России сейчас идет такая хорошая истерия по форварду «Чикаго» Артемию Панарину. Как вам его игра?
— В «Чикаго» теперь много россиян, и все они молодцы. Не уверен, что в ближайшие три-пять лет «ястребы» выиграют еще один Кубок Стэнли, все-таки костяк они обменяли и продолжают менять, но, безусловно, они показывают классную игру. Я бы тоже хотел играть, но, к сожалению, я мешок на коньках.
— Ваша кинокарьера продолжается или вы пока отложили все сторонние проекты?
— Все говорят: «кинокарьера». Да какая карьера? Сыграл в паре эпизодов. Конечно, это было приятно и интересно, и если будут еще предложения, не идущие вразрез с моими планами, обязательно приму. Мне предложили принять участие в еще одном эпизоде сериала «Области тьмы», сейчас приеду и буду разговаривать на эту тему.
Съемки похожи на отпуск. Пять минут тебя снимают, два часа переставляют декорации. За тобой все ходят. Я говорю: да перестаньте, дайте мне немножко побыть одному. На самом деле здорово.
— Вообще не устаю. Какая там работа? Особенно в сравнении с подготовкой к бою, когда ты в зале весь восьмичасовой рабочий день проводишь по четыре-пять тренировок. А в кино меня снимали максимум 30–40 минут, а остальное время надо просто находиться поблизости — в вагончике.
— Вы, я знаю, любите читать. Что бы порекомендовали из последнего прочитанного?
— Я не могу рекомендовать. Все русскоязычное, что доходит до меня в США, в России уже давно читали. Сейчас я перечитываю Акунина (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов), который мне очень нравится. Мне недавно подсказали, что все это теперь можно скачивать в интернете, но я никогда этим не занимался, мне это было не нужно. Как приеду, попрошу жену — пусть закачает аудиокниги. Будет что слушать 30 часов, пока еду в тренировочный лагерь.
Плюс я стараюсь ходить на мотивационные семинары, на того же Тони Робинсона (писатель и оратор, широко известный своими аудиопрограммами о личностном развитии. — «Газета.Ru»), в этом году в марте будет такой во Флориде. Стараюсь каким-то образом совершенствоваться.
Русский забывается, английский еще не выучил, все мое общение — это семья и друзья, надо как-то развиваться.
Другие новости, материалы и статистику можно посмотреть на странице бокса, а также в группах отдела спорта в социальных сетях Facebook (владелец компания Meta признана в России экстремистской и запрещена) и «ВКонтакте».
