Идеи релокантов
В начале XX века Маньчжурия, расположенная на северо-востоке Китая, была несостоявшейся русской колонией. Россия при императоре Николае II пыталась расширяться за Амур, к Желтому морю и Корее. После поражения в Русско-японской войне этой экспансии был положен конец, но от нее остались многочисленные следы, в частности — русский город Харбин, изначально построенный для обслуживания построенной Трансманьчжурской магистрали.
После революции Харбин стал пристанищем белоэмигрантов, бежавших от советской власти. В основном там оседали люди по географическому принципу, которым из Сибири было туда добраться проще, чем до Франции или Германии. При этом, если белая эмиграция была идеологически расколота и включала в себя всех: от монархистов до либералов и умеренных социалистов, то в Харбине балом начали править русские фашисты.
Их лидером был Константин Родзаевский, которого белоэмигрантом назвать можно было с трудом. Родившись в семье обеспеченных юристов из Благовещенка, во время Революции и Гражданской войны он был еще школьником, и сбежал в Китай лишь в 1925 году, едва достигнув совершеннолетия и даже успев стать комсомольцем.
26 мая 1931 года в Харбине была создана Российская фашистская партия, и Родзаевский стал ее генеральным секретарем. В значительной степени обединение действовало под японским патронажем: Япония в те годы планировала войну против СССР и потому была заинтересована в русских сторонниках, которых можно использовать в качестве диверсантов или для создания подконтрольных органов власти при вторжении. Правда, в итоге прояпонские русские отряды, вроде «Асано», использовались в основном для подавления китайских бунтов из-за их высокой дисциплины и надежности, и против СССР полномасштабно так и не применялись.
Харбинские русские фашисты не считали себя японскими марионетками или обиженными на советскую власть эмигрантами. У них была своя политическая философия и программа, изложенная, среди прочего, в изданной в 1935 году «Азбуке фашизма».
Они надеялись, что эта азбука ляжет в основу политики будущей России.
Чего они хотели?
Как следует из самого названия «фашисты», вдохновение сторонники Родзаевского черпали из итальянского движения Бенито Муссолини. При этом фашизм они определяли максимально широко и причисляли к нему все правые авторитарные движения того времени, включая гитлеровских нацистов. Правда, сам Гитлер не считал себя разновидностью фашиста, а нацистская идеология во многом и коренным образом противоречила фашизму, например, Муссолини не считал генетику и кровное родство определяющим в жизни человека.
Родзаевцы говорили, что фашизм соединяет все лучшее из прошлого и будущего, примиряет прогресс с традициями. Из прошлого, по их мнению, необходимо сохранить религию и «завещанную предками духовную семью человека — нацию». Одно лишь это утверждение выдавало в фашистах малограмотность и отсутствие интеллектуальной глубины. Понятие «нация» в современном смысле появилось в XVIII веке, было ключевым термином прогрессивной философии Просвещения и использовалось для подрыва легитимности традиционных монархий и церквей, — якобы суверенитет принадлежит народу, а не санкционированному Богом правителю. Поэтому перечислять нацию через запятую с религией и считать ее заветом предков могли лишь те, кто сочиняет традиции на ходу, как фэнтези.
По представлению русских фашистов, на этом фундаменте религии и нации надлежало построить здание нового социального строя, которые примирит классовые противоречия и труд с капиталом за счет корпоративной системы. Весь народ — и трудящиеся, и капиталисты — должны быть объединены в организации и союзы, которые отстаивают интересы своего класса и решают противоречия под верховным арбитражем государства, которое стоит над классами. Из таких мелких человеческих корпоративных «пучков» и должна выстраиваться страна, а классы становятся органами единого организма. Интересно, что родзаевцы позиционировали себя как русские традиционалисты, но им бы пришлось потратить очень много времени на объяснение среднему русскому крестьянину, что такое «корпорация» и тем более корпоративная система. Что такое «советы» объяснять ему не требовалось.
В этой части русские фашисты почти полностью повторяли за авторами итальянского оригинала, и поэтому есть легкий способ узнать, во что такая идеология выливается на практике. Фашистская Италия Муссолини была авторитарной страной, нацеленной на имперские завоевания, но при этом очень неэффективной и неудачливой. В государственном управлении и в армии приветствовался абсолютный примат лояльности над компетентностью, и потому всю войну немцы, жившие по противоположному принципу, спасали итальянцев от разгрома западными союзниками. В итоге скованная надклассовым единством нация рухнула, как только ботинки первых британских и американских солдат ступили на материковую Италию. Муссолини свергли и страна перешла на сторону антигитлеровской коалиции.
Но были у русских фашистов и оригинальные черты, которых у итальянцев не было.
Например, они были фанатичными, истеричными антисемитами, которые смотрели на события через призму конспирологии. Родзаевский написал целую монографию «Современная иудаизация мира, или Еврейский вопрос в XX столетии», в которой изложил свою версию международного еврейского заговора, подчинившего страны и народы, уточнив, что противостоят ему лишь фашисты. Россия, в его представлении, так же была оккупирована евреями, и сталинизм был всего лишь «иудейским марксизмом». Это частично перекликалось с идеями Гитлера, но шло вразрез с идеями Муссолини, который не имел ничего против лояльных Италии евреев.
Блудный сын
Идеи русских фашистов интеллектуально ничтожны и скучны и не заслуживают отдельного разоблачения. Зато интересно другое: в 1945 году Родзаевский передумал насчет иудейского характера советского государства и увидел родственную душу в Сталине. Летом 1945 года, когда Япония была на грани разгрома, а советские войска двигались в Маньчжурию, он написал вождю покаянное письмо.
В нем от отмечал, что за прошедшие пару десятилетий в СССР произошли коренные перемены, в результате которых в нем воплотились самые смелые его мечты — о русском государстве, о величии, о возрождении религии.
«Сталинизм, примирив коммунизм с религией, примирил коммунизм и с нацией», — писал он.
Родзаевский каялся, что поставил себе целью освободить Россию от еврейской власти любой ценой, и потому совершил кучу ошибок. Например, он поддержал Германию и Японию во Второй мировой войне, и не осознавал, что не каждый еврей плохой человек и враг России. Ошибочным было и принятие имени «фашисты» — в эмиграции им показалось, что Муссолини подал им пример, но куда лучшим примером стал сам Сталин.
«Не сразу, а постепенно пришли мы к этим выводам, изложенным здесь. Но пришли и решили: сталинизм — это как раз то самое, что мы ошибочно называли российским фашизмом: это — наш «российский фашизм», очищенный от крайностей, иллюзий и заблуждений»,
— писал Родзаевский.
Осознав свои ошибки, бывший фашистский вождь предлагал свои услуги — например, стать пропагандистом-агитатором, продвигающим идеи примирения русской эмиграции с советской властью. Себя он теперь именовал «национал-коммунистом», беспартийным большевиком и верным сталинцем.
Родзаевский вступил в переговоры с НКВД и договорился о возвращении на Родину через советское посольство в Пекине. В октябре 1945 года он вылетел в СССР и по прилете был немедленно арестован органами госбезопасности как подрывник-антисоветчик.
Его судили вместе с атаманом Семёновым и другими наловленными во время и после войны белоэмигрантами. Этот суд, в отличие от суда над генералом Власовым, широко освещался советской прессой, из чего следовало, что советская власть не видела в этих фигурах ничего для себя опасного. Разумеется, данные чекистами гарантии безопасности оказались ложью, и в августе 1946 года глава «Российской фашистской партии» был расстрелян на Лубянке за контрреволюционную деятельность.
В вопросах политологии Родзаевский был темным человеком, и потому доверять его отождествлению сталинизма с фашизмом не стоит. Тем не менее, нетрудно догадаться, что родного он увидел в СССР середины 1940-х годов: всевластие государства, поддерживаемое «патриотической» риторикой, и внешнюю имперскую экспансию.
Вряд ли для большевиков это может служить хорошей рекомендацией.
