Добровольцев вооружали палками
Для тех, кто интересуется военной историей, сама по себе концепция «высадки в Британии» звучит экзотично. Последним, кто это осуществил, был Вильгельм Завоеватель в середине XI века, и с тех пор солдаты с материка оказывались в Англии либо по приглашению англичан, либо были очень быстро и бесславно уничтожены. Не было подобных планов перед началом войны и у Германии — реалистичной задачей считалось уморить британскую метрополию голодом за счет морской блокады.
Но после того, как в мае – июне 1940 года Вермахт разгромил войска Франции и занял две трети ее территории, десант через пролив начали обсуждать всерьез. Более того: британская армия, сражавшаяся во Франции, еле унесла ноги с материка. Ее эвакуировали из окруженного Дюнкерка морем, призвав на помощь всех владельцев лодок и катеров, и потому на берегу остались танки, артиллерия и прочее тяжелое вооружение.
Увидев это, Гитлер приказал готовить десантную операцию, которая получила название «Морской лев». Обязательным условием для ее начала были разгром Королевских ВВС и господство в воздухе над южной Англией. В начале июля Люфтваффе (германские военно-воздушные силы) пообещали фюреру, что эту задачу они выполнят за 2-4 недели и заодно, бонусом, потопят какое-то количество кораблей военно-морского флота.
В Британии об этих планах догадывались и вели подготовку полным ходом. Еще в мае правительство объявило о создании добровольческих «Отрядов местной обороны». Удивлению властей не было предела, когда в 46-миллионной стране за месяц на призыв откликнулись 1,5 млн человек — и это несмотря на царившие вокруг апатию и пораженческие настроения. Людей было так много, что поначалу приходилось вооружать их палками со штыками, а также организовывать экстренные закупки винтовок в США.
Когда падение Франции было уже очевидным, Уинстон Черчилль обратился к парламенту и народу со знаменитой речью. На тот момент он обладал противоречивой репутацией, и политические противники припоминали его роль в организации десанта на Константинополь во время Первой мировой, который окончился катастрофой. Но силу того обращения чувствовали люди любых политических взглядов.
Мы не ослабнем и не отступим. Мы пойдем до конца. Мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах, мы, становясь все сильнее, будем сражаться в воздухе. Мы будем защищать наш остров, не считаясь с ценой. Мы будем сражаться на берегу, мы будем сражаться в зонах высадки, мы будем сражаться на полях и на улицах, мы будем сражаться в горах. Мы никогда не сдадимся.
«Будем» — это неточный перевод архаичного слова shall, которое означает одновременно и «будем», и «должны». Оно используется в библейских заповедях и пророчествах, и когда речь идет о судьбе. Черчилль хотел звучать именно как пророк.
Удар растопыренными пальцами
В июле началась воздушная битва за Британию, в ходе которой немецкая авиация под руководством Германа Геринга планировала создать условия для морского десанта. То, как они это сделали, вошло в учебники в качестве примера, как делать не надо.
Во-первых, Люфтваффе не имели цельной и последовательной стратегии для этой кампании. Целями одновременно считались:
* авиационные заводы, поражение которых сокращает мощь вражеских ВВС в средне- и долгосрочной перспективе;
* аэродромы и объекты ВВС, которые позволяют Британии защищаться от налетов;
* корабли и объекты ВМФ, чтобы огромный Королевский флот не помешал десанту;
* военные базы и склады;
* ключевые военные и гражданские предприятия;
* критическая инфраструктура, включая мосты и железнодорожные узлы;
* морские порты;
* плотная городская застройка — для устрашения, чтобы принудить к капитуляции.
Недостаток этой стратегии столь очевиден, что его неловко проговаривать вслух. Выделять приоритеты и сосредотачиваться на главном — это то, чему учат родители маленьких детей, а не курсантов в академии генштаба. Даже объединенные англо-американские ВВС в 1943 – 1945 годах не могли поражать весь этот список целей в Германии одновременно. Немцы же, пытаясь бить растопыренными пальцами вместо кулака, наносили каждой из отраслей какой-то урон, но никакую не выводили из борьбы.
Более того, совещания в кабинете Геринга не улучшали ситуацию, а ухудшали. Одни генералы требовали усилить атаки на батареи ПВО, другие — сосредоточиться на Лондоне, третьи просили не отвлекаться от атаки на вражеские истребители. Геринг же, выслушивая их, отдавал расплывчатые и противоречивые директивы, мысля как аппаратчик, а не стратег.
Во-вторых, еще в начале августа Геринг, опираясь на ошибочные донесения разведки и залихватские доклады летчиков, решил, что Королевские ВВС находятся на грани разгрома, который остается довершить. На эту задачу он выделил четыре дня, которые превратились в пять недель — до 15 сентября. Из этого следует, что на момент принятия решения разбомбить разом все военные цели в Великобритании немцы даже понятия не имели, какие силы им противостоят.
В-третьих, британские ВВС, вопреки мнению немцев, имели техническое превосходство. Не в самолетах: британские Spitfire и Hurricane были примерно равны немецким Messerschmitt Bf-109. Главным секретным оружием Королевских ВВС были радары, объединенные в масштабную сеть Chain Home. Радар как техническое устройство существовал на тот момент и в Германии, но лишь британцы сумели создать систему командования боем, опирающуюся на него. В штабе на огромном столе лежала карта Британии, по которой офицеры двигали фигурки своих и вражеских самолетов, опираясь на доклады операторов радаров. Глядя на эту картину, командование могло управлять истребителями так же, как древние полководцы контролировали войска, обозревая их с холма.
Немецкие летчики не могли понять, почему как бы они ни летели — хоть днем, хоть ночью, — на перехват всегда прилетают истребители и либо сбивают бомбардировщики, либо не дают им спокойно выполнять миссию. По этой причине также не работали многочисленные немецкие тактические уловки — например, попытаться выманить истребители противника отвлекающей группой и открыть дорогу бомбардировщикам.
Наконец, немцы находились с англичанами не в равных условиях. И тем, и другим летчикам выдавали парашюты, чтобы спастись из падающих самолетов. Но только немецкие летчики, сбитые над Британией, попадали в плен до конца войны, а британцы возвращались в строй. Опытные же офицеры — это самая большая ценность любого воздушного флота, которую нельзя быстро заменить.
Со временем все эти факторы стали очевидны и немецкому командованию. Стало ясно, что несмотря на потери, Королевские ВВС не приближаются к разгрому. Без господства в воздухе высадка была невозможна, и потому 17 сентября Гитлер отложил операцию «Морской лев» на неопределенный срок. Который никогда не наступил.
Проверка в игре
В 1974 году, когда Великобритания и ФРГ давно были союзниками по НАТО, газета Daily Telegraph и военный историк Пэдди Гриффит решили устроить военные игры «Морской лев». На них они хотели выяснить, действительно ли Германия была в шаге от победы, или весь план десантной операции был фантазией от и до. За британских и немецких командующих Второй мировой играли офицеры из соответствующих стран, а судьями были высшие офицеры и признанные военные историки.
Легендой игр было допущение, что немецкое командование поверило лживым донесениям о победе над британской авиацией и отдало приказ о вторжении 19 сентября 1940 года.
Первые два дня немцы откладывали переправу из-за плохой погоды, смоделированной на основе архивных данных. Они лишь высадили отвлекающий десант в Исландии (на который британцы отказались реагировать хоть как-то) и усиливали минные заграждения в Ла-Манше, чтобы затруднить атаки британского флота на свои суда.
Вторжение началось 21 сентября, и в 23:00 их заметил британский вооруженный траулер. Он довел информацию до генштаба, где, услышав это, всем войскам передали код «Кромвель», а по всей стране начали бить в набат. Главные силы Королевского флота, базировавшиеся на севере Британских островов, выдвинулись на юг.
Высадка прошла в графстве Кент. 8 тысяч парашютистов и 80 тысяч пехотинцев закрепились на берегу и захватили города Фолкстон и Ньюхейвен. Поскольку по воде им предстояло преодолеть лишь около 40 километров, значительная часть войск ехала на импровизированных баржах, а не на десантных судах, которых у Германии не было. Сразу же в воздухе развернулось решающее сражение, в котором каждая из сторон потеряла за первый день 23% своих самолетов.
В рамках симуляции немцам удалось проникнуть вглубь острова примерно на 15 километров, после чего они столкнулись с масштабной контратакой британцев. Главным фактором неудачи немцев была нехватка бронетехники, снарядов и припасов. Для того, чтобы их перевезти, требуются транспортные суда. Их, во-первых, было мало. А во-вторых, портовая инфраструктура города Фолкстон была намеренно уничтожена британцами, — а корабли трудно разгружать прямо на пляж. К вечеру 23 сентября у немцев на берегу находилось 10 дивизий, но действовать они не могли до прибытия подкреплений второго и третьего эшелонов.
К несчастью для немцев, везущие подкрепления суда настигла та судьба, которую все пророчили еще первым. Их встретил Королевский флот в составе 17 крейсеров, 57 эсминцев и бесчисленного множества торпедных катеров. Для крейсеров и эсминцев уничтожение барж выглядело примерно как стрельба по уткам. 65% транспортных судов были уничтожены, а немногочисленные прорвавшиеся были вынуждены разгружаться с неработающими портовыми кранами в полуразрушенных доках. Немецкие подлодки же потопили лишь два эсминца.
Поскольку у немецких дивизий на берегу оставалось боеприпасов лишь на два–семь дней боев, условный «Гитлер» отдал приказ о срочной эвакуации всех сил вторжения. Из 90 тысяч десантников выполнить его смогли лишь 15 тысяч, 26 тысяч «погибли» в боях и 15 тысяч «утонули» в Ла-Манше. Оставшиеся 33 тысячи «капитулировали» 28 сентября.
Все участники игры признали, что Германия потерпела сокрушительное поражение. И это несмотря на то, что судьи старались ей помогать: им интересно было проверить перспективы дерзкой операции, а не убить воображаемую немецкую армию в цепи нелепых случайностей.
Так что планам Гитлера стать «владычицей морской» никогда не было суждено сбыться.
