«Началось Рождество, а это значит, что каждый солдат сможет почувствовать себя дома, даже не покидая окопа», — говорилось 24 декабря 1914 года в The New York Times.
При этом в европейских газетах писать о перемирии запрещалось: каждая из держав пыталась показать, что продолжает вести успешные боевые действия. Более того, военачальники выступали категорически против перемирия, настаивая, что оно противоречит самой концепции войны.
Соглашение об объявлении негласного перемирия явилось неожиданностью для всех. Главный моральный авторитет католического мира папа Римский Бенедикт XV еще 7 декабря 1914 года призывал воюющие стороны прекратить огонь хотя бы на время сочельника и Рождества. Тем не менее его мольбам не вняла ни одна из держав.
А вот ефрейтор Адольф Гитлер перемирию был не рад, равно как и Рождеству.
Впрочем, мнение будущего фюрера в тот момент никого не волновало: австрийские солдаты активно братались со своими врагами, пели рождественские гимны и выпивали. Некоторые из них даже обменивались импровизированными подарками: кто-то распаковывал посылки от родственников, а кто-то обменивался пуговицами и другими элементами обмундирования.
Люди просидели в окопах настолько долго, что были рады по прошествии времени лично познакомиться со своими супостатами.
Так, на каждых четверых французских солдат полагалась бутылка шампанского, а на британских — праздничный пудинг.
Перемирие имело место и на Восточном фронте: несмотря на то что в России Рождество праздновалось позже, чем в Европе, солдаты все-таки окопы покинули и праздновали наступающий праздник.
Не обошлось и без трагических случаев: на определенных участках Западного фронта перемирия не было и на время Рождества. А те немногие, кто попытался его организовать, были сражены вражескими пулями. Однако такие случаи можно назвать исключениями из правил: Западный фронт был наполнен не стрельбой, но пением и салютами вплоть до нового 1915 года.
