С тех пор как слово «инновации» вошло в повседневную политическую жизнь России, постоянно говорится о необходимости создать экономику высоких технологий. Для этого, что естественно, необходимо объединение науки и производства. Российские экономисты активно используют для объяснения необходимого пути развития термин «шестой технологический уклад», то есть новый этап развития экономики, когда основными отраслями становятся биотехнологии, нанотехнологии и так далее. Именно об этом говорили на форуме технологического развития «Технопром», который прошел в Новосибирске 14–15 ноября.
Конечно, «Технопром» в первую очередь был интересен специалистам в прикладных областях: форум был совмещен с венчурной ярмаркой.
Однако о науке в рамках форума тоже говорили, хотя и менее охотно.
Показательной получилась дискуссия на «круглом столе» «Интеграция образования, науки и производства», которая выявила несколько острых проблемных точек в отношениях современной российской науки с бизнесом и властью. Так, много говорилось о «компетенциях» и о необходимости совершенствовать управление наукой, тем не менее немногие конкретные успешные технологические кейсы в большинстве своем происходили из институтов реформируемой ныне Академии наук (их показывал глава ядерного кластера фонда «Сколково» Александр Фертман), причем реформируемой именно под лозунгом улучшения качества управления.
По словам Васильева, срок проверки перспективности гипотез для них — от трех до пяти лет, что вызвало реплику модератора: «Хорошо, что вы даете нам не пять недель».
Именно эта жажда суперрезультата в короткий срок, конечно, не дает ученым работать на перспективу.
Однако наиболее значимым, в том числе и с точки зрения научной политики, стало пленарное заседание с участием самых статусных спикеров.
Председатель правления «Роснано» Анатолий Чубайс остановился на конкретной области: он обрисовал будущее российских нанотехнологий. По его словам, к 2015 году объем наноиндустрии при участии компании должен составить 300 млрд руб., а частной — 600 млрд. При этом за два года объем российского нанопроизводства вырос в 23 раза, с 1 млрд до 23 млрд руб. Однако Чубайс подчеркнул постоянно повторявшуюся на форуме мысль: наука интересна лишь прикладная и окупаемая.
«Наша задача — не создание НИОКР, а создание бизнеса, всегда с частными инвесторами», — заявил глава «Роснано».
Вице-президент РАН, глава Сибирского отделения (СО РАН) Александр Асеев в наименьшей степени придерживался тренда: он как раз делился своей тревогой о возможном применении «бизнес-методов» к институтам, имеющим отношение к ВПК. В беседе с корреспондентом «Газеты.Ru» Асеев пояснил свою мысль: «Сейчас научная деятельность будет оцениваться по тем критериям, которые приняты в бизнесе, то есть если результат в деньгах есть — то все хорошо, нет — до свидания».
О теме реформы РАН на форуме вообще старались не говорить. Асеев в приветственной речи сказал о том, что участникам надо «с новой энергией» решать новые задачи, правда, повторив затем корреспонденту «Газеты.Ru», что, по его мнению, речь идет не о реформе, а о ликвидации.
Глава СО РАН описал происходящее с использованием исторической аналогии: «Мы повторяем период конца 40-х годов, лысенковщину, то есть решение научных проблем с помощью репрессивного аппарата государства».
Впрочем, сдаваться академик не собирается. «Мы кое-чего добиваемся, здесь много наших союзников, генеральных конструкторов, члены правительства», — сказал Асеев.
В этот момент в дискуссию вступила модератор секции Оксана Деревянко, которая высказалась философски: помимо заказов это принесет в российскую фундаментальную науку понимание, зачем она работает. Еще немного дальше в пафосе пошел Асеев, предложив считать достижение нового технологического уклада новой национальной идеей России.
Конечно, о национальной идее и других космического масштаба концепциях можно говорить долго, однако
невооруженным глазом заметно противоречие: власть готова тратить деньги, но хочет результат здесь и сейчас, а в фундаментальной науке такое бывает далеко не всегда.
Власть считает, что надо лучше управлять наукой, но это приводит к хаосу и может привести в перспективе к разрушению институциональной основы научной деятельности. А там не поможет ни шестой, ни даже седьмой технологический уклад: ему будет не из чего складываться.
