«Противник обстреливал Широкино, Тарамчук, Водяное, Красногоровку, Марьинку и Талаковку, используя минометы разных калибров, гранатометы и стрелковое вооружение. По Новотроицкому и Павлополю стрельбу вел снайпер…» — сообщается в сводке пресс-службы АТО от 23 ноября.
В свою очередь, оперативное командование самопровозглашенной ДНР той же датой сообщило о «519 случаях нарушения режима перемирия» и выделило шесть выстрелов из орудия крупного 155-миллиметрового калибра по Коминтерново.
Коминтерново, Павлополь, Водяное, Широкино, Талаковка — это села в окрестностях Мариуполя. Павлополь уже почти год занят украинской морской пехотой. По ту сторону фронта — тоже вроде как морская пехота. «Там 9-й мотострелковый полк их стоял, — объяснил «Газете.Ru» старший сержант ВСУ Сергей Ткачук. — Так им, чтоб не было чувства неполноценности, поменяли наименование на 9-й полк морской пехоты». К перспективам наступления в Павлополе относятся с большим скепсисом.
«Перед атакой всегда затишье, а не обострение. Логичнее ведь усыпить бдительность, а не «тренировать» оборону напротив, так ведь?» — говорит командир Ткачука майор Игорь Романович. До войны он работал директором фирмы в Днепропетровске, но, поскольку в свое время окончил военное училище в подмосковной Дубне, считает себя кадровым военным.
Маяк мирной жизни
Павлополь — своеобразная легенда зоны АТО. В 2014 году он оказался на ничейной территории между позициями ВСУ и вооруженных формирований ДНР. Украинская армия стояла на дамбе водохранилища, которое питает пресной водой металлургические комбинаты Мариуполя, а ДНР — за поселком с другой стороны. В 2015 году ВСУ продвинулись и заняли поселок, отодвинув попутно преграждающий трассу Мариуполь — Новоазовск блокпост на восток из Гнутово в поселок Пищевик.
На первый взгляд, это довольно обычный поселок, каких в «серой» зоне Донбасса десятки. Но при этом в Павлополь приезжал для «обмена опытом» спецпредставитель ОБСЕ на минских переговорах Мартин Сайдик, а обычно скупой на имена и конкретные факты глава наблюдательной миссии ОБСЕ на Украине Александр Хуг на одной из пресс-конференций в Донецке посвятил поселковому голове Павлополя отдельную речь.
«Я встретился с внушающим энтузиазм мэром поселка Павлополь. Этот человек общается со всеми сторонами, чтобы сделать жизнь жителей своего поселка более легкой в таких тяжелых, непростых условиях. Он ждет нормализации ситуации, он оптимист», — сказал европейский дипломат.
Сайдик тоже приезжал не просто так. «Он пытался понять, как так получается, что они все вместе в Минске решить по газу и электричеству вопросы той же Марьинки не могут, а мы тут сами на поселковом уровне все разрулили», — рассказал «Газете.Ru» тот самый оптимист — поселковый голова Павлополя Сергей Шапкин.
Шапкин человек немного стеснительный и спокойный. От него невозможно услышать категорических оценок ситуации и высказываний. Он умудрился не только сам выжить два года под перекрестным огнем, но и добился того, что за эти годы ни одного жителя поселка не погибло под обстрелами.
«Деньги освоят, «отремонтируют», потом созвонятся с кем-то на той стороне, и снаряд прилетит. Разбирайся потом, был там ремонт или нет» — так объяснил «Газете.Ru» позицию губернатора источник в киевской администрации области.
«Еще мы боремся за восстановление взорванного моста, — рассказывает Шапкин. — Но тут движение хотя бы есть. Я им сказал: «Строить на фронте нельзя, а проект проплатить можно?» И теперь по мосту начнутся проектные работы».
Мост в поселке на самом деле есть, но понтонный, военный. Когда армия приехала его забирать, Шапкин обогнал на своей машине инженерную колонну и остановился на мосту. После длительных переговоров армейское командование решило мост оставить и передать на баланс поселка. Правда, военная бюрократия не быстрая, мост на баланс до сих пор не передали — никак не могут найти на него документацию. «Но мы наварили перила уже, и мост вполне как гражданский смотрится», — поделился достижениями глава.
В отличие от газа, электроэнергию поселок получает от киевской стороны, но с перебоями, порывы проводов от осколков — вечная беда линии фронта. С бедой этой тоже справляются сами.
«Из наших ребят сделали бригаду, и все связанное с водой, газом, электричеством мы делаем сами. К нам ремонтники не выезжают. К нам даже скорая помощь не ездит», — поясняет Сергей Шапкин.
С водой, так же как и с газом, электричеством и мостом, ситуация тоже оказалась необычной. «Вода у нас своя, а насосная станция находится в нейтральной полосе, — все с той же повседневной интонацией поясняет Шапкин. — Каждый раз туда попасть — это отдельная спецоперация. Ты ж проезжал КПВВ? У нас там в балке практически на территории ДНР насосная и ставок рядом. Там сторож, хороший мужик, хоть и без документов. Андреем зовут. Он смотрит внимательно, если видит военных, сообщает нам и смотрит потом, что осталось на тропинке. Ну, находим растяжки, что делать? Сделали ему кошку такую на веревке — и он их подрывает. К нам же туда никто на разминирование не поедет».
Вообще, насосная станция представляет собой колодец, где полученные от Красного Креста насосы качают для жителей Павлополя воду — водоснабжение им ничего не стоит.
Пока Павлополь был между фронтами, в нем иногда «гуляли» патрули с обеих сторон, и через блокпосты нельзя было вывезти не только больных на скорой помощи, но и умерших на кладбище. В этом плане занятие поселка силами ВСУ пошло на благо — были сняты внутренние блокпосты перед поселком.
В Павлополе был раньше и свой медицинский пункт, но он давно не работает. «Фельдшера нашего забрали в Донецк МГБ ДНР, и он там уже полтора года сидит. У него дочка в украинской полиции следователем работает и, по моей информации, открыла уголовное дело против кого-то не того, ну и оказали давление с той стороны, — скупо рассказал про медицинское обеспечение поселка «Газете.Ru» Сергей Шапкин. — Справку, характеристику положительную, ходатайство об освобождении я следователю МГБ в Донецк возил. Как мог пытался вопрос решить. Но пока ничего».
Историй таких у Сергея много.
«У меня адреналин какой-то в крови включается, — признается Шапкин. — Я и в аэропорту был (в мариупольском аэропорту находится штаб сектора «М» ВСУ. — «Газета.Ru»), и в Донецке, в здание СБУ (там располагалась «Русская православная армия», подвалы которой в 2014 году пользовались плохой репутацией. — «Газета.Ru») меня возили, и с машиной «Азова» (организация признана террористической и экстремистской, запрещена в России) один раз на дороге в конфликт вступил — все было».
Как решать вопросы
Райцентр, к которому относится Павлополь, находится в Новоазовске. Туда поселковый глава до войны ездил на совещания к начальству, там остались какие-то связи. Используя их, иногда получается освобождать задержанных жителей, случайно заподозренных в мародерстве и связях с сепаратистами.
При этом вопросы с настоящими «беспредельщиками» «серой» зоны тоже решаются. «Помню, осенью 2014 года в поселке Пищевик в одном доме возле кладбища обосновалась одна полукриминальная банда, начали фермеров брать, предпринимателей — у кого магазин там или еще что, и на выкуп в три тысячи долларов потом менять их, — вспоминает Шапкин. — Люди скрывали это, но такое в наших краях не скроешь. Я навел справки по обе стороны: они из ДНР оказались.
Поехал в поселок Октябрь — мне посоветовали поговорить там с человеком с позывным Шакал, не очень у него репутация была, я потом посмотрел в интернете. Но наш вопрос он решил быстро. Буквально через две недели их расстреляли.
Ну как расстреляли? Они без разговоров пытались бежать на «Жигулях» в украинскую сторону, их в этой машине троих и расстреляли. Долго потом эти «Жигули» там стояли. А остальные разбежались. Много таких историй тогда было».
Школа в поселке Павлополе работала до зимы 2015 года, пока под обстрелами не решили ее все-таки закрыть. Сейчас дети ездят в школу за 10 километров в соседнюю Талаковку на специальном рейсовом автобусе по льготной цене три гривны за проезд. Автобусное сообщение поддерживает местный предприниматель Татьяна. Она присутствовала на беседе «Газеты.Ru» с Шапкиным и, казалось, на него едва не молилась. Школьный автобус возит 15 детей. Всего их разного возраста в Павлополе осталось 35. Днем в поселке за них почти не страшно. По ночам, правда, гремит, и некоторые поля вокруг водохранилища заминированы — не погуляешь.
В январе этого года началось разминирование — поселковый глава добился этого решения в украинском МЧС. «Никто не верил. Но к нам отряд МЧС приезжал на 45 дней из города Ромны Сумской области, сейчас их сменили киевляне. Мы их обеспечивали жильем и питанием сначала за свой счет. А потом, когда «Харвест» узнал, что получилось, подключились уже они», — рассказал Шапкин.
«Харвест» — сельскохозяйственный холдинг самого богатого человек Украины Рината Ахметова. Самому олигарху с МЧС договориться не получалось. Сейчас о возобновлении производства думают в первую очередь не холдинги, а местные фермеры вместе с главой поселкового совета: составляют бизнес-планы для западных фондов. Цель — проекты, занимающие как можно меньше посевных площадей, сейчас в приоритете выращивание чеснока и грецких орехов.
За счет благотворителей умудрились еще этой осенью договориться о завозе сена тем, у кого еще остались коровы. С учетом минирования и обстрелов покосы здесь идут не очень хорошо.
В Павлополе 245 домов, и до войны здесь жили 800 человек. Сейчас осталась половина населения, но серьезно поврежденных домов всего три десятка. Битые стекла и сломанные заборы здесь за повреждения не считают — такое досталось всем. Осталось отремонтировать еще два дома — один в Павлополе, один в Пищевике. Ремонт оплачивают западные благотворительные организации.
Восстановление одного из домов затягивается, потому что «бабушка-хозяйка никак не согласует проект ремонта с датчанами, привередничает».
Легенда об осетре
О выстраивании «нормальной» жизни в Павлополе когда-нибудь напишут роман. Сейчас о многом написать просто нельзя — например, как получилось не допустить развертывания в поселке артиллерийских позиций. Но самой важной главой в этой книге будет неочевидная история спасения маточного поголовья русского осетра и белуги.
Павлополь стоит на большом водохранилище, в котором раньше действовал рыбный колхоз «Прибой» имени XX съезда КПСС. После того как российский Дон перекрыли гидротехнические сооружения и нереститься русскому осетру стало негде, выращивать малька стали в том числе и на рыбном участке Павлопольского водохранилища. Для достижения подходящего для нереста возраста русскому осетру нужно восемь лет, а белуге — 18 лет. Столько в этих местах раньше жили рыбы.
«У нас было маточное поголовье около 1 тыс. штук возрастом от 5 до 24 лет. Специальные садки в проточной воде, — описывает самую главную драму своего поселка Сергей Шапкин. — Когда все началось, кормили рыбу подпольно. Через украинские блокпосты ничего нельзя было провозить в промышленных масштабах, и пакеты с мороженой тюлькой прятали под сиденьями автобуса, женщины накрывали юбками пакеты. Так мы рыбу и спасли».
В сентябре 2015 года маточное поголовье удалось вывезти в Херсон на государственное предприятие. Это была отдельная спецоперация, о которой теперь слагают легенды: Шапкин рассказывает о переговорах по осетру только с оговоркой «не для печати», но роняет, что «поговорил со всеми и в этот день не стреляли». В Херсоне осетр и белуга сейчас находятся на бесплатном временном хранении — налажен своеобразный бартер.
«Наше предприятие разрешает им пользоваться икрой и ничего не платит за хранение, — поясняет «Газете.Ru» поселковый глава. — Но при этом мы в июле 2016-го выпустили в Кальмиус (река, на которой построено Павлопольское водохранилище. — «Газета.Ru») 272 тыс. единиц малька русского осетра. Оказалось, что по всем показателям вода в Кальмиусе в Мариуполе соответствует всем нормам для нашей рыбы. И русский осетр пошел в общее для обеих сторон Азовское море».
Сейчас Шапкин пытается оформить документы на международный экологический проект, чтобы запустить обладающее таким мощным объединительным потенциалом рыбное хозяйство снова. Пока без работы предприятие ветшает и разрушается. «Генератор пропал, а он $50 тыс. стоит, трактор пропал. Мы обратились к армейским — трактор вернули, а он потом опять пропал, — аккуратно пересказывает перипетии Шапкин. — Понимаете, с воровством в ДНР поставлено все жестко. Чуть кто-то начинает баловаться — ловят. Зачитывают приговор и расстреливают — в суды куда-то не возят, как правило. А там, где государственный порядок, все сложнее».
Думает поселковый глава, конечно, об экономике Павлополя: «Для нас проект по осетру очень важен — селу 30 рабочих мест сразу дается. И опять же, зарыбленное водохранилище привлекает рыбаков. Их браконьерами зовут все, а мы рыбаками — они ж сельские, рыбу ловят, продают кому-то, люди кормятся, и это тоже польза для нас большая».
По авторитетному заявлению важного европейского дипломата Александра Хуга, Шапкин — оптимист. Он считает, что к весне ситуация станет полегче и можно будет вновь вспомнить об осетре. Когда-нибудь его история может стать основой для фильма, но сейчас Сергей Шапкин опасается, что после публикации этой статьи в его поселке могут отрезать подачу газа.
P.S. Редакция «Газеты.Ru» просит заинтересованные стороны повлиять на ситуацию, чтобы фельдшера из Павлополя выпустили, а в поселке снова открылся медпункт. В виде исключения.
