Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
ФСБ пошла по домам

Чекисты обнаружили в реестре недвижимости лазейки для преступников

, ,
Федеральная служба безопасности предлагает запретить доступ к персональным данным владельцев недвижимости, объясняя это тем, что они могут попасть в руки преступников. Эксперты полагают, что вопрос защиты персональных данных этот запрет, скорее всего, не решит, зато создаст много других проблем.

Федеральная служба безопасности хочет запретить предоставление информации о владельцах недвижимости без их согласия, оставив это право только за госорганами. Инициаторы предложения, размещенного на федеральном портале проектов нормативно-правовых актов, аргументируют свое предложение тем, что зачастую целью запроса о сведениях об имуществе и сделок с ними «становится не объект недвижимости, а персональные данные его правообладателя».

В предложениях ФСБ говорится, что существует опасность, что такая информация «может использоваться в преступных либо компрометирующих целях». Представители ФСБ также заявляют, что обнародование этих сведений может негативно отразиться «на применении отдельных мер по государственной защите». Сейчас сведения о недвижимом имуществе из Единого государственного реестра являются «общедоступными и предоставляются по запросам любых лиц». Поправки к закону предлагается принять к марту 2016 года.

Известные российские чиновники и депутаты уже не раз имели проблемы с недвижимостью. И как раз потому, что эти данные являются общедоступными и были обнаружены в реестрах. Так, глава комитета по безопасности Ирина Яровая не задекларировала роскошную квартиру в центре Москве: купила она ее в 2006 году в элитном комплексе за 36 млн руб., однако не указала эти данные в декларации. Другому единороссу, Владимиру Пехтину, после того как у него обнаружилась дача в Майами, пришлось расстаться с депутатским креслом.

Некоторые пользователи социальных сетей раскритиковали поправки. По их мнению, принятие этих предложений вольно или невольно может сыграть на руку чиновникам, которые пытаются скрыть свою собственность. Такого же мнения придерживается и главный редактор экспертного портала о спецслужбах Agentura.Ru Андрей Солдатов.

«Непонятно, почему ФСБ выступило с такой инициативой, — считает Солдатов. — Тут нет угрозы национальной безопасности. А в последнее время многие вопросы по коррупционным делам начинались как раз с выяснений по собственности».

Проблемы с незадекларированной собственностью есть и у сотрудников ФСБ. Например, у первого заместителя директора ФСБ Сергея Смирнова. Как следует из его декларации за 2014 год, он заработал 6 млн руб., но не задекларировал квартиру площадью 144 кв. м рыночной стоимостью 35–45 млн руб. Во всяком случае, как сообщали СМИ, в официальных документах она нигде не числится.

Проблемы с легким доступом к данным владельцев недвижимости действительно есть. Правоохранительные органы в ежедневном режиме рапортуют о раскрытии очередных банд черных риелторов, которые, используя незаконно полученные персональные данные, завладевают чужой недвижимостью. По данным МВД, преступления в сфере недвижимости находятся на третьем месте после кредитных преступлений и преступлений в сфере потребительского рынка.

«Черные риелторы работают в тесной связке с полицейскими, сотрудниками социальных служб и паспортных столов, и у них нет проблем с получением информации, потому что все в доле, — говорит адвокат Александр Островский. — Простых граждан такими ограничениями точно не защитить, написано это для прикрытия коррумпированных госслужащих и чиновников, которые обязаны публиковать декларации».

Член Совета по внешней и оборонной политике в 1993–1996 годах, заместитель секретаря Совета безопасности России Владимир Рубанов тоже довольно скептически относится к инициативе ФСБ.

«Не понимаю, зачем закрывать информацию о недвижимости, — говорит Рубанов. — Если все честно сделано, то опасаться нечего. База данных существует, чтобы выявлять преступников, данные помогают бороться с коррупцией. А если наоборот, то это значит, что те, кто правят, хотят закрыться от закона».

По словам Рубанова, секретные объекты недвижимости и так закрыты: например, объект, который принадлежит ФСБ и используется для операционных целей, или воинская часть. «Закон позволяет и так закрыть данную информацию. А закрывать недвижимость не надо», — убежден Рубанов.

Эксперты рынка недвижимости тоже восприняли инициативу ФСБ с недоумением.

Как отметил Георгий Дзагуров, генеральный директор агентства недвижимости Penny Lane Realty, и сегодня данные, предоставляемые Росреестром, не является инструментом для мошеннических действий.

«Есть множество других способов установить собственника того или иного объекта. Это можно сделать, например, через разного рода обслуживающие организации. Причем обычно используются коррупционные схемы, которые от таких запретов никак не пострадают. Между тем существующая система предоставления информации — это удобный механизм, позволяющий быстро проверить тот или иной объект. Если информация станет непрозрачной, это в любом случае отрицательно скажется на рынке», — полагает эксперт.

Как уточнил Дзагуров, и сегодня в ЕГРП есть достаточно большой список объектов, по которым информация закрыта.

«Нельзя также проверить, какие объекты принадлежат тому или иному лицу.

Информация предоставляется только по запросу о конкретных объектах. Такую информацию могут получать только госорганы, например, по запросу суда. Так что если стоит цель кого-то скомпрометировать, то это можно сделать, только используя коррупционные схемы. Или проверяя один за одним каждый дом, что технически невозможно.

Также не стоит забывать, что информация о лицах, которые подали запрос, тоже сохраняется, поэтому, даже если кто-то решил ей воспользоваться в преступных целях, это легко отследить», — уточнил Дзагуров.

«Главная идея предполагаемого нововведения — закрытый доступ к ЕГРП. Продиктовано это, по словам силовиков, необходимостью защищать персональные данные, которые содержатся в реестре. Однако такой подход прямо противоречит самой идее ведения реестра как открытого источника информации. Скорее всего, это попытка лишить широкие массы реальной возможности для получения информации о содержащихся в ЕГРП данных», — согласен с ним Василий Ицков, руководитель практики разрешения споров компании «Горизонт Капитал».

Виталий Можаровский, партнер юридической фирмы Goltblat BLP, считает, что по информации, которую дает Росреестр, сейчас достаточно проблематично установить личность собственника.

«Информация, которую сегодня дает Росреестр, в общем виде соответствует тому, что предоставляется в развитых юрисдикциях. При этом персональных данных и так практически нет — дается только имя и список обременений на объекте. Не думаю, что это можно как-то использовать и что запрет на что-то повлияет.

Вся информация и так есть у госорганов, а это, как мы знаем, главный канал утечки. Тут та же ситуация, что с оружием: его оборот запрещен, но самое современное оружие как раз у преступников», — заметил юрист.

Екатерина Ильина, старший юрист адвокатского бюро A2, говорит, что предложение ФСБ может весьма серьезно осложнить гражданский оборот. К тому же предложенные мероприятия идут в противоречие с такими принципами, как открытость и достоверность публичных реестров.

«Закрытие таких сведений просто парализует действия участников гражданского оборота, поскольку определить добросовестность стороны сделки, заключенной как с недвижимым имуществом, так и от имени юридических лиц, будет просто невозможно, — объясняет Ильина. — Это, в свою очередь, повлечет увеличение числа исков в суды и оспаривание сделок, создаст возможности для злоупотреблений».

По словам Ильиной, к персональным данным могут быть отнесены любые сведения, которые позволяют с той или иной степенью конкретности идентифицировать физическое лицо.

«Сейчас данные о ФИО имеются в ЕГРЮЛ (по участникам и учредителям), также в выписках имеется ИНН, кроме того, сведения о ФИО есть на сайтах судов, судебных приставов и в прочих публичных источниках, — говорит юрист. — При этом законопроект ничего не говорит о данных сферах и о том, как будет решаться вопрос с иными реестрами, кроме поименованных в проекте. Все это вызывает большие опасения.»