Месть России-матушки

Фильм «Джек Райан: Теория хаоса» Кеннета Браны выходит в российский прокат

__is_photorep_included5851341: 1
В прокат выходит шпионский боевик Кеннета Браны «Джек Райан: Теория хаоса», в котором после долгого затишья мировую угрозу вновь представляет Россия.

Впечатленный терактом 11 сентября 2001 года студент экономической школы Джек Райан (Крис Пайн) записывается в морскую пехоту, выживает после падения вертолета в Афганистане, встает на ноги по требованию молодого доктора Кэти (Кира Найтли) и привлекает внимание немолодого сотрудника ЦРУ Уильяма Харпера (Кевин Костнер). Поступает предложение послужить стране, просиживая дни за компьютером на Уолл-Стрит и отслеживая в движении денег террористические следы. Подозрительная активность обнаруживается в Москве, и командировка туда оборачивается драматическим переводом новообращенного Джека из аналитиков в полевые агенты.

Дело в том, что русский госолигарх Виктор Черевин (его играет сам режиссер Кеннет Брана) задумал, не без участия силовиков, обрушить экономику США.

«Россия-матушка будет отмщена — Америка умоется кровью!» — обещает Черевин в одной из самых лубочных сцен. С одной стороны, фраза эта уместнее звучала бы в фильме «Пипец 2». С другой — одинокий человек в костюме, обрастающий на выходе из пустого храма Христа Спасителя охранниками, не то чтобы ничего из реальности не напоминает.

По редким экранизациям романов Тома Клэнси велик соблазн отслеживать текущее состояние геополитических раскладов:

умерший в октябре прошлого года автор прославился шпионскими боевиками и триллерами про «холодную войну», но не перестал выдумывать мировые угрозы после ее окончания. До экрана его герои добирались редко, а сам писатель гораздо больше внимания уделял производству сюжетов для видеоигр, основав компанию, ответственную за такие долгоиграющие проекты, как Tom Clancy's Rainbow Six, Tom Clancy's Ghost Recon, Tom Clancy's Splinter Cell, и прочие тактические стрелялки и симуляторы третьей мировой.

Тем неожиданнее возвращается в кино Джек Райан. Предыдущие четыре фильма сложно объединить в серию, даже в главной роли успели смениться три актера: Алек Болдуин в «Охоте за «Красным октябрем» (1990), Харрисон Форд в «Играх патриотов» (1992) и «Прямой и явной угрозе» (1994), Бен Аффлек в «Цене страха» (2002). К моменту выхода первого Советский Союз доживал последние дни, во втором Райан на пенсии боролся с мстительным ирландским террористом, в третьем разоблачал грязные игры собственного правительства в Колумбии, а в четвертом во всех бедах по старой памяти подозревали Россию, но помолодевшему герою удалось доказать, что американского происхождения бомбу взорвал в Балтиморе психопат из Австрии.

И вот в 2014-м вновь оказался востребован настоящий русский злодей.

Это уже не представитель красной угрозы, но обновленец, внутри которого прячется реваншист. Он ценит хорошие вина и принимает незваного американского гостя в ультрасовременном офисе, но держит на стене полотно с Битвой при Ватерлоо и ведет с невестой Джека беседы о «Герое нашего времени» и безысходности русского романтизма. В общем, кино о том, как опасно бывает потворствование болезненным маниям былого имперского величия: личная афганская травма накладывается на травму страны и превращается в навязчивую идею.

Причем героя этого, да и весь сюжет, придумал вовсе не Клэнси — многократно переписанный сценарий нового запуска истории Джека Райана предваряет содержание книг и помещает начало карьеры героя в наши дни.

Соответственно, поступая на службу, будущий агент с ходу интересуется, входят ли в его обязанности пытки (он явно против). А когда дело доходит до первого убийства на службе, сантехнический поединок в роскошной ванной комнате подозрительно напоминает тот, с которого начиналась деятельность агента 007 в «Казино «Рояль», — фильм Мартина Кэмпбелла также перезапускал историю, но и история, и поединок были мощнее.

Кеннет Брана поставил в театре и кино немало шекспировских пьес и переиграл множество шекспировских героев — от Гамлета до Генриха V, поэтому, даже когда он снимает «Тора» по марвеловским комиксам, критики ищут в его работе шекспировскую трагедию. Возможно, зря, просто он тяготеет к тяжеловесной многозначительности, даже когда берется за жанры, в которых неловкая попытка выстроить трагедию легко превращается в фарс.

Сложно понять, иронизирует ли Брана, когда превращает своего Черевина в опереточного злодея, или всерьез пытается сделать его романтическим героем.

Но когда на экране не поминают Печорина с Наполеоном, выходит добротный боевик без особых достоинств, но с приятными моментами. Например, Кевин Костнер давно не выглядел так хорошо.

Что же до геополитических гаданий, то увлекаться ими всерьез не стоит.

Тот же Клэнси не только эксплуатировал реальные угрозы и страхи, но и доводил их до абсурда. Достаточно вспомнить, что в романе 1994 года «Долг чести» после взаимного ядерного разоружения России и США в атомного агрессора превращалась Япония.