18 лет правления Юрия Лужкова – это, конечно, изрядная веха в истории столицы, да и всей страны, пожалуй, тоже. Неуемная энергия Юрия Михайловича привела к тому, что он своей деятельностью отметился во множестве сфер и общественной, и политической жизни. Но культурная деятельность Лужкова – это все-таки особая сфера. Как точно заметил нам в интервью искусствовед Андрей Ерофеев, нынешние политики в массе своей не могут похвастаться достижениями в культурной сфере: «нет, к примеру, стиля Ельцина или Путина. Лужков в этом смысле исключение: он единственный современный российский политик, который внимательно отнесся к своему художественному выбору».
Сегодня, когда мы провожаем Юрия Михайловича с его вечной, как казалось, должности, «Парк культуры» решил провести инвентаризацию культурных достижений Юрия Михайловича Лужкова в самых разных видах искусства.
Архитектура
Многолетняя любовь Юрия Михайловича, самая поминаемая в связи с ним сфера культуры: именно здесь в его адрес звучат и самые страшные проклятия, и самые пышные дифирамбы. Именно здесь была создана «лужковская Москва», именно здесь появился знаменитый «лужковский стиль», ставший нарицательным и распространившийся далеко за пределы столицы. Вспомним основные вехи.
Первым масштабным проектом по изменению облика города стала реконструкция Манежной площади (1991–1998): рядом с Кремлем появился подземный торговый комплекс «Охотный ряд» и парк с фонтанами и скульптурами сказочных героев. По официальным данным, на реконструкцию было затрачено $420 млн.
Следующим мегапроектом стало восстановление храма Христа Спасителя (1992–2000) – мегаамбициозная стройка, ставшая символом лужковского могущества и умения договариваться как с федеральными властями, так и с бизнесом. Стоимость проекта, по разным оценкам, сильно варьируется, в силу того что строился храм «на народные деньги» и, кто сколько дал, точно не скажет никто.
Разброс оценок — $200–500 млн.
Снос гостиницы «Москва» и «Военторга» (2002–2003). Первое серьезное столкновение градостроительных амбиций градоначальника и интересов москвичей произошло еще при строительстве Лефортовского тоннеля, который, собственно, и тоннелем стал в результате этих протестов. Но именно при сносе «Москвы» и «Военторга» скандалы приняли вопиющий характер, именно во время борьбы за их спасение оформляется массовая, а не ограничивающаяся интеллигенцией архитектурная оппозиция. И отныне любые градостроительные инициативы Лужкова будет встречаться в штыки – просто по умолчанию.
Об архитектурных подвигах Лужкова можно писать книги — и рано или поздно это будет сделано.
В нашем же кратком обзоре отметим лишь, что в список наиболее масштабных преобразований Лужкова, кроме вышеперечисленных, нельзя не включить строительство мемориального комплекса и Парка Победы на Поклонной горе, реконструкцию или восстановление таких объектов, как музей-усадьба «Царицыно», Гостиный Двор, часть Китайгородской стены, Петровский путевой дворец, парки «Кусково» и «Кузьминки».
Павел Лунгин, режиссер:
«Я рад отставке Лужкова. Для меня это было какой-то опухолью. Я приветствую отставку и форму, в которой она произошла. Я очень надеюсь, что будут перемены. В нем было агрессивное бескультурье, китчливость от слова «китч», примитивное счастливое чувство, что он всегда прав и только так можно делать. Поэтому то, что он нанес культуре, исказив образ Москвы, эта лужковская архитектура, которая теперь представляет наш город – она упирается в черты его характера. И надеюсь, что придет человек, который будет, по крайней мере, более современный, будет опираться на экспертов, а не на полуграмотных любимцев».
Евгений Миронов, художественный руководитель Государственного театра наций
«Я не совсем в курсе этих политических событий, и с трудом понимаю, что там происходит. Ему оставалось, по идее, 2 года? И что произошло – я не знаю. А давать какую-то оценку его деятельности – она очень сложная. Он делал и хорошие вещи, разные.
Мой театр не имеет отношения к Москве – он федеральный. Но это надо давать оценку деятельности, а я не могу. Что он сделал для культуры? Есть замечательные вещи – театр Бабкиной, театр Фоменко, но этим же не оценивается деятельность мэра? То, что он любил плясать на всех мероприятиях театральных или концертных – всё сложнее, я не могу давать оценку сейчас».
Марат Гельман, галерист:
«Первая мысль, которая пришла в голову в связи с отставкой Лужкова: есть вещи, которые необходимо исправить. Нужно перенести памятник Петру I, пусть это и будет стоить денег. Как только появится новый мэр, нужно браться за спасение тех кусочков Москвы, которые остались. Многое разрушено безвозвратно - если памятники можно снести, то Манежную площадь не восстановить. Лужков - человек, который считал большими художниками Шилова и Церетели. Возможно, у мэра Берлина тоже плохой вкус, но мы об этом не знаем. Лужков заставил нас узнать свой вкус. Одно дело украшать свою спальню, а другое дело - город. Это ложно понятое отношение к власти. Лужков ощущает себя Медичи, который приближает и одаривает: таков его метод взаимодействия с искусством».
Гарри Бардин, мультипликатор:
«Это no comments, без комментариев. Потому что когда двое на одного, как в уличной драке в детстве – это несправедливо. Что думали раньше? Почему дали команду фас? Почему сорвались борзые и помчались гончие? Вот это меня не устраивает. Меня не устраивает, когда травят человека. Без комментариев».
Андрей Ерофеев, искусствовед и куратор выставок:
«После Хрущева, который ярко отметился в художественной культуре, никто из российских политиков не показал себя на поле художественных форм. При Хрущеве появилась новая эстетика — архитектуры, одежды, жилья, моды, СМИ, искусства, изменился весь стиль жизни. А стиля Ельцина или Путина — нет. Лужков в этом смысле исключение: он единственный современный российский политик, который внимательно отнесся к своему художественному выбору.
В деятельности Лужкова были как достижения, так и огромные провалы. Он вел монументалистскую пропаганду и симпатизировал бездарнейшим художникам отечества. Шилов, Андрияки — манипуляторы, которые сыграли на безграмотности Лужкова. И, может, благодаря их влиянию Лужков не пригласил для обустройства города многих талантливых авторов.
Но Москва, которую Лужков получил и которую отдает — два разных города. Он получил разоренный, разрушенный город, который на многие десятилетия отставший от урбанизации. Ни плана, ни образа: хаос набора эстетик, который погрузился в распад. Сейчас мы имеем зрелищный город, который во многом потрясает воображение. Панорама, открывающаяся с Воробьевых гор, достойна того, чтобы конкурировать с европейскими и американскими городами. Кроме того, Москва структурировалась: появился старый город, есть модернистски-утопический сити. Да, Лужков в этом участвовал непосредственно — мог сам добавить и изъять какую-то часть, но понятия «лужковская Москва» и «лужковский стиль» - не негативные.
Нельзя не вспомнить про «феномен Церетели» - он тоже неоднозначный. Я бы оценил его в целом как позитивный, потому что за счет деятельности Церетели у нас появилось несколько центров современного искусства. Церетели относится к современному искусству с уважением, на которое неспособны государственные инстанции. И у Лужкова благодаря Церетели другая позиция: он дал возможность создать серию музеев, в частности, Свибловой — музей фотографии, которую наше государство тоже не признает официальным искусством.
Музей Шилова и Глазунова — нонсенс, но через некоторое время их творчество будет лежать в запасниках и изучаться искусствоведами с позиций буржуазного искусства конца XX века, а Петра демонтируют. Эти вещи не задержатся, а вот переход Москвы из хаоса в зрелище — это надолго».
Василий Зурабович Церетели, директор Московского музея современного искусства:
«Юрий Михайлович основал Московский музей современного искусства, и на протяжении 10 лет существования музея он финансировался, закупались новые произведения искусства, делались выставки; музей вносил большую лепту в развитие культуры города. Это был первый музей, когда ни на одной площадке России государственного или муниципального музея современного искусства не существовало. Это имело большое значение для развития культуры и инновационной культуры. В нашей коллекции более 10 тысяч единиц хранения от российских авторов.
Что касается культуры – Юрий Михайлович много сделал для города. Я не политик, я не занимаюсь политикой, и могу говорить только по фактам. После отставки Лужкова, я думаю, отношение к музею не изменится – такой музея является важной составляющей любой мировой столицы, он сопутствует и помогает развитию общества в целом. Чем в России будет больше музеев современного искусства, тем точнее мы будем достигать тех результатов, которых желает достичь президент».
Александр Андреевич Скокан, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук.
«Я не желаю сейчас лить грязь – слишком неподходящее время для этого. Два месяца назад я бы с удовольствием прокомментировал архитектурную деятельность Юрия Лужкова, но не сейчас. А что будет дальше – посмотрим. Многое зависит от того, кто будет назначен».
Меж тем нельзя не отметить, что за время правления Юрия Михайловича были воссозданы Воскресенские ворота Китай-города, Казанский собор, Красное крыльцо Кремля, многие церковные памятники.
Кроме того, сформировался критикуемый многими так называемый «лужковский стиль» в архитектуре.
Специалисты говорят о дикой эклектике с непременными башенками и балясинами. Сам же мэр определял его так: «Это так называемая российская эклектика, что означает неопределенность стилей. Но она хороша и тем, что я называю не неопределенностью, а разнообразием стилей». Наиболее типичные объекты — торговый центр «Наутилус» на Лубянской площади, фонтан «Пушкин и Натали» на площади Никитских Ворот, Центр оперного пения Галины Вишневской на Остоженке, ресторан «Белый лебедь» на Чистых прудах, офисное здание «Самсунг» на Большом Гнездниковском, торговый центр «Новинский пассаж», дом «Патриарх» на Патриарших прудах, «дом-яйцо» на улице Машкова.
Живопись
Пристрастия мэра в этом жанре известны, наверное, абсолютно всем, за что многократно предъявлялись мэру претензии его недоброжелателями. Покровительственное отношение к «великой тройке» живописцев Шилов – Глазунов – Андрияка, с неконтролируемым расширением галерей этих художников, расположенных в «золотых» местах Москвы, давно уже стало притчей во языцех.
Кино
Едва ли не единственный вид искусства, к которому Юрий Михайлович был довольно равнодушен. Да, конечно, существовала специальная программа правительства Москвы, да, выходили в прокат ленты с пометкой «фильм снят при участии правительства Москвы», но едва ли не самым занятным появлением московского мэра в мире кино остается фильм «Вечерний звон», снятый в 2003 году Владимиром Хотиненко, Владимиром Морозовым и Александром Светловым.
Эта лента, с Александром Балуевым, Евгением Мироновым и Евгением Стебловым в главных ролях, была снята по мотивам рассказов Юрия Михайловича Лужкова,
вернее по первой части его книги «Мы дети твои, Москва», где автор рассказывал о своем детстве. Расчет создателей на покровительство если и был, то не оправдался: Юрий Михайлович фильм никак не протежировал, и проката он практически не имел, ограничившись фестивальными показами.
Классическая музыка
Здесь достаточно упомянуть только два самых известных и масштабных проекта в этой сфере – строительство Центра оперного пения Галины Вишневской на Остоженке в 1998 году (квазиклассицистский новодел Михаила Посохина стал одним из символов «лужковского стиля») и строительство в 2002 году Дома музыки на Космодамианской набережной Москвы-реки. Роскошное десятиэтажное здание площадью около 42 тысяч кв. метров, построенное «под Владимира Спивакова», стало третьим большим музыкальным центром Москвы, необходимость в котором была особенно насущна ввиду бедственного состояния Большого зала консерватории.
Литература
Юрий Михайлович Лужков – автор несчитанного множества книг и брошюр, написанных в самых разных жанрах, о чем красноречиво свидетельствуют их названия: «Вода и мир», «72 часа агонии. Начало и конец коммунистического путча в России», «Мы дети твои, Москва», «Российские законы Паркинсона», «Государство здорового эгоизма», «О любви», «Образ цели российских реформ и стратегия управления тенденциями социально-экономического развития России» и др. В своем творчестве в основном отдает предпочтение нон-фикшну, хотя иногда балуется и художественной прозой. Так, в СМИ периодически выходят рассказы Лужкова вроде совсем недавнего (конец июля этого года) рассказа «Особенности национальной жары, или Смерть осьминога Пауля».
Скульптура
Еще одна традиционная страшилка противников Юрия Михайловича. Последствия этого дурновкусия, в отличие от живописи, и впрямь стали «всестоличным аллергеном». Эстетические пристрастия московского мэра, выразившиеся в обласкивании им группы скульпторов (прежде всего Зураба Церетели), вылились в шумные протесты против воздвигаемых в Москве Зурабом Константиновичем скульптур. Прежде всего, конечно, циклопического памятника Петру Первому. Впрочем хватало попреков и по поводу других работ Церетели — мемориального комплекса на Поклонной горе в Москве, оформления Манежной площади и пр. К числу любимых скульпторов Юрия Михайловича обычно относят Вячеслава Клыкова (памятник Кириллу и Мефодию, памятник Жукову перед ГИМом) и Александра Рукавишникова (памятник Юрию Никулину возле цирка на Цветном бульваре, памятник Достоевскому возле «Ленинки», памятник Александру II возле храма Христа Спасителя).
Кстати, именно с творчеством Рукавишникова связана единственная победа москвичей над мэром, «наводнившим столицу страхолюдными истуканами»: в результате долгой борьбы местных жителей было принято решение не ставить скульптурный комплекс по роману «Мастер и Маргарита» на Патриарших прудах.
С другой стороны, «наводнили Москву», конечно же, не только эти скульпторы: в число самых нелюбимых памятников столицы попали и шемякинские «Дети — жертвы пороков взрослых» на Болотной, скульптура Михаила Дронова «Наталья и Александр» в центре фонтана-ротонды у Никитских ворот, фонтан «Турандот» на Старом Арбате и многие другие.
Кстати, сам Юрий Михайлович стал моделью как минимум для двух памятников работы своего друга Зураба Церетели: на одном из них он предстал в облике теннисиста, на другом – дворника.
Современная музыка
Вкусы Юрия Михайловича Лужкова в области эстрады общеизвестны и предельно точно описываются фразой «Москва – звонят колокола, Москва – золотые купола»: эта строчка из песни его многолетнего друга Олега Газманова стала символом музыкальных пристрастий мэра. Любил сегодняшний отставник и народную песню, символом чего стало строительство на Олимпийском проспекте Московского государственного музыкального театра фольклора «Русская песня» площадью 40 тысяч кв. м, в котором разместился одноименный фольклорный коллектив под руководством Надежды Бабкиной. Но большинство эстрадных певцов помнят лишь его же распоряжение о запрете использования фонограмм на концертах, которые проводятся за счет городской казны.
Что касается молодежной музыки, то здесь Юрий Михайлович отметился разве что многократными запретами концертов группы «Ленинград» да попыткой запрета концерта Rammstein в Лужниках в 2002 году.
Нельзя не заметить, что сама фигура мэра послужила материалом для творчества многих деятелей нашей эстрады. Самой известной попыткой вдохновиться деятельностью московского градоначальника, пожалуй, является песня Сергея Трофимова «Уважаемый Лужков-заде».
Современное искусство
Несмотря на то что художественные вкусы Юрия Михайловича, скажем так, консервативны и несколько старомодны, при нем в столице появилось неожиданно много объектов, связанных с современным искусством. Это и первый в стране Музей современного искусства, и Московский дом фотографии Ольги Свибловой, и ее же «Мультимедийный комплекс актуальных искусств», появилось много крупных культурных центров и галерей – «Винзавод», «Гараж», «Фабрика», комплекс «Красный октябрь».
Театр
Вторая многолетняя и неугасимая страсть Лужкова после архитектуры. Которая, правда, в отличие от архитектуры, практически не принесла ему недоброжелателей. Скорее уж наоборот: достаточно вспомнить тот факт, что под письмом деятелей культуры, отправленном в защиту Лужкова, стоят 32 подписи, и 21 из них – это фамилии театральных деятелей. Страстный театрал, Юрий Михайлович театрам помогал всегда, даже в самые трудные годы. В 1992 году он переводит «Ленком» в прямое подчинение мэрии, с финансированием «напрямую», в 1990–1993 годах проводит ремонт Театра им. Ермоловой, в 1990 году в театре Моссовета открывается новая сцена «Под крышей», и так далее, и тому подобное. Выстроено огромное количество новых театральных зданий, многие из которых просто роскошны. Театралы шутили, что скоро не останется народных артистов, которым Лужков не построил бы новый театр: Джигарханян, Калягин, Васильев, Виктюк, Фоменко, Табаков, Фокин, Миронов… Причем внимание уделялось не только старым и заслуженным и не только классическому театру – новое здание, к примеру, получил «Театр Луны» под руководством Сергея Проханова, а в старое въехал театр «Практика» под руководством Эдуарда Боякова.
Даже если театр не получал нового здания, мэр все равно подкидывал приятные подарки: так Константин Райкин получил в аренду прилегающие к «Сатирикону» 3 гектара в Марьиной Роще, где собирается построить многофункциональный Центр культуры, искусства и досуга имени Аркадия Райкина.
Нельзя не упомянуть, правда, и распространенные утверждения, что столь щедрые жертвы связаны с навязываемой практикой «театр в обмен на лояльность». А под эту «лояльность» якобы осуществлялись завышения сметы расходов на строительство или ремонтные работы, навязывание театрам приличного куска территории, который позже отдавался «дружественной» компании под строительство элитарного жилья или офисов, и тому подобные операции. Похоже, именно «нелояльностью» был спровоцирован единственный громкий скандал в театральном мире – увольнение А. Васильева с должности художественного руководителя (директора) театра с переводом его на должность главного режиссера, который закончился отъездом знаменитого режиссера из страны.
Цирк
К цирку Юрий Михайлович всегда благоволил. Во-первых, он дружил с Юрием Никулиным, многолетним директором Цирка на Цветном бульваре, причем, по легенде, познакомились они, когда Никулин в безденежные 90-е пообещал привести голодных тигров к тогда еще Моссовету. Цирк Никулина был предметом зависти со стороны главного конкурента — Цирка на проспекте Вернадского, который всегда был «федеральным» и не имел и половины от московского финансирования. Впрочем, забота Юрия Михайловича о цирке не ограничивалась покровительством другу: именно он большей частью финансировал проходящую под его патронажем международную программу «Золотой цирк». Впрочем, в памяти народной все равно останется только московский мэр, бегающий по арене цирка со сломанной ногой на юбилее Юрия Никулина.
