По красной дорожке за эти пару дней прошли лучшие представители гламура: Анжелина Джоли с Брэдом Питтом, приехавшие на премьеру фильма Майкла Уинтерботтома «Могучее сердце», и U2, оказавшиеся в Канне ради премьеры фильма «U2 3D». Ирландцы даже исполнили пару песен прямо у входа во Дворец фестивалей, на красной дорожке, поверх которой в этом году лежит еще более красная дорожка.
Вчера состоялась премьера фильма Гаса ван Сэнта «Параноид-парк», невероятно красивого, прозрачного и нежного портрета подростка (актеров ван Сэнт набрал по интернету). Малолетний скейтбордист Алекс с остановившимся взглядом, существо, которое, кажется, ненароком выжило в бойне «Слона», однажды ночью случайно толкает какого-то охранника под поезд.
Охранника некрасиво перерезает пополам. Мальчик мучается, но никому ничего не говорит.
Ван Сэнт перелопатил книжку Блэйка Нельсона, по которой снято кино, так, чтобы поиграть со временем: как и в «Слоне», эпизод прокручивается несколько раз, из разрозненных кусков постепенно складывается страшноватое целое.
Оператором он взял Кристофера Дойла, известного, прежде всего, по фильмам Кар-Вая, и картинка идеальна: в одной из сцен камера ведет себя так, что герой вообще перестает казаться человеком, становясь всего лишь субстанцией, способной отразить свет.
Чтобы попасть в фокус, персонажи должны пройти всю глубину кадра и выйти на передний план. И в жизни Алекса все примерно так же: что там у него за этим остановившимся взглядом — непонятно, зритель способен увидеть лишь передний план, первый слой. В саундтреке зачем-то перемешаны Нино Рота, Бетховен, какие-то франкопоющие люди. Правда, Нино Рота, как объяснил режиссер на пресс-конференции, появился лишь потому, что им нечем было заткнуть дырку в саундтреке, а на айподе кого-то из съемочной группы оказался как раз Нино Рота. При всей красоте «Параноид-парка» периодически возникает ощущение, что и сам фильм появился не менее случайно: просто надо было заткнуть дырку в духовности и размышлениях о взрослении.
Название новеллы Тарантино «Death Proof» из «Грайндхауса» принято переводить как «Доказательство смерти», хотя это, скорее, «Смертенепроницаемый».
Для европейского зрителя Тарантино увеличил киношку чуть ли не на полчаса, вставив туда несколько шуток: телефон у одной из героинь звонит узнаваемой песенкой из «Килл Билла», другие проговаривают диалог из «Палп фикшн», но нельзя сказать, что это превратило «Death Proof» в величайшее кино всех времен и народов, — все-таки от отсутствия новеллы Родригеса и внутренних перекличек фильм проигрывает. Хотя Зое Белл, конечно, вне конкуренции. На истории о Курте Расселе, который убивает женщин, и о женщинах, которые убивают Курта Рассела, зрители смеялись как ненормальные, а в конце мальчики-журналисты начали приплясывать под песенку «Оставьте все это девочкам».
Фильм не зря оказался в конкурсной программе: Тарантино снял посвящение американскому кино 70-х, а сегодняшний Канн помешан на кино про кино.
Например, в этом году перед каждым официальным просмотром показывают эпизоды из классических фильмов, в которых люди смотрят на киноэкран, от Бастера Китона до Хичкока и Кубрика. Кино превращается в живое существо, в персонажа, в одного из действующих лиц нынешнего Канна. Ну и, конечно, если заставить зрителей достаточно долго смотреть на «экран в экране», кто-нибудь из них обязательно вспомнит расхожую цитату из Ницше про пропасть, которая тоже начнет заглядывать в тебя. Вот мы все здесь зачем — чтобы кино нас посмотрело.
Каннский фестиваль считает себя синонимом кино вообще. Любого кино — и голливудского, и арт-хауса, и экспериментального. Сюда одновременно приезжают и Джоли с Питтом, и израильский режиссер Рафаэль Наджари, снявший фильм «Техилим» («Псалмы») с непрофессиональными актерами за 22 съемочных дня без конкретного сценария. И все они поднимаются по каннской лестнице. Красная дорожка не разбирает, хороший ты режиссер, плохая актриса или давший денег на кино бизнесмен. Главное — ты имеешь отношение к кино. Тогда тебе сюда можно. Еще в первый день фестиваля промо-герлз раздавали перед Дворцом фестивалей рекламу «Смокинги напрокат». А если какой-нибудь Брэд Питт забудет дома галстук-бабочку, то недалеко от Дворца фестивалей есть магазинчик Monoprix, где на кассе стоит целая миска галстуков-бабочек. По 8 с чем-то евро за штуку.
