За что запретили химическое оружие?
У ОЗХО в ее борьбе было много предшественников, в том числе русские цари. Еще в 1899 году по инициативе Николая II в Гааге подписали декларацию о запрете снарядов с отравляющим газом, а за четверть века до этого того же самого попытался добиться его дед, Александр II. В целом, в этом стремлении они были не оригинальны, и одним из первых запрещающих химическое оружие документов стало франко-германское соглашение 1675 года, которое подразумевало отказ от отравленных пуль.
Иначе говоря, не любили химическое оружие в Европе всегда.
Как в наши дни, так и тогда, это нередко пытались объяснить избыточной жестокостью химических методов ведения войны, якобы они причиняют чрезмерные страдания. Отчасти это правда, но аргумент сам по себе не выдерживает критики: исторически солдаты дробили друг другу кости молотами и булавами, рубили на части мечами и топорами, поливали противника кипящим маслом и горящей смолой. Пулевое ранение предстает гуманным в основном в кино, а в действительности пули регулярно приводят к ампутации конечностей или параличу, к неисправимым дефектам при попадании в лицо или к медленной мучительной смерти при попадании куда угодно, если рана начала гнить.
Старая неприязнь в химическому оружию коренится, в первую очередь, в моральных предпочтениях европейской элиты, доставшихся в наследство от эпохи рыцарей. Они отличали честный бой — на дуэли или на поле боя — от убийства исподтишка, средством номер один для исполнения которого было отравить соседу суп. Поэтому яд исторически был синонимом подлости и трусости, антитезой всем воинским и человеческим добродетелям.
Когда летом 1915 года британская армия начала давать симметричный ответ на немецкие газовые атаки, ее командование не скрывало свое отвращение. «Эта форма ведения войны пристала трусам, и она не нравится ни мне, ни другим английским солдатам... Но мы не можем выиграть войну, не убив и не выведя из строя больше солдат противника, чем они наших. Если этого можно добиться лишь повторяя за противником его выбор оружия, мы не должны отказываться от подобных мер», — писал генерал Чарльз Фергюсон. Германия же до этого решилась на этот шаг после провала блицкрига, оказавшись в стратегическом тупике, а также потому, что считала не менее жестоким методом применяющуюся против нее и вызывающую голод морскую блокаду.
Вскоре выяснилось, что в войне между технически развитыми современными государствами химическое оружие не способно дать преимущество ни одной из сторон, и его применение лишь испортило жизнь солдат по обе стороны фронта. Это стало одной из главных причин, почему оно практически не применялось во Второй мировой войне, несмотря на то, что все остальные законы и обычаи войны на ней регулярно нарушались всеми сторонами, а Гитлер так вовсе испытывал омерзение при мысли о традиционной морали и гуманности. Но отдать приказ о бомбардировке Лондона или Москвы зарином так и не решился.
Выбор между миром и разрушением мира
Ядерное оружие появилось в совсем другом историческом контексте — во время беспрецедентной мировой войны. Против него не существовало многовекового предубеждения как против химического, но, тем не менее, у человечества был шанс практически сразу его запретить, поскольку и ученым, и политикам было понятно, что оно имеет огромную разрушительную мощь.
Еще до первого ядерного испытания разработчики задумывались, не может ли взрыв вызвать цепную реакцию и воспламенить всю земную атмосферу, а президент США Гарри Трумэн, комментируя ядерный удар по Хиросиме, заявил, что новое оружие использует фундаментальную силу Вселенной и обрушивает на врагов ту же энергию, которая питает Солнце.
С астрофизической точки зрения второе утверждение было не совсем верным, но направление мысли было ясно: цивилизация теперь оказалась в новом качестве и нашла хороший способ себя уничтожить.
Весной 1946 года в США был представлен отчет Ачесона — Лилиенталя, который предложил передать всю цепочку производства ядерных материалов, от рудников до обогатительных комплексов и реакторов-наработчиков, в собственность Комиссии ООН по атомной энергии, и закрепить за ней всепланетную монополию. При этом США бы сами раскрыли секрет ядерного оружия СССР в обмен на обоюдные обязательства не создавать новых атомных бомб.
Воплотить идею в жизнь через ООН Трумэн поручил финансисту Бернарду Баруху. «За мрачным знамением атомной эры видна надежна, которая, если соединить ее с верой, может даровать нам спасение. Если это не удастся, то мы обречем каждого человека быть заложником страха. Давайте не будем обманывать себя: выбор у нас стоит между миром во всем мире и разрушением всего мира», — говорил он на заседании Комиссии.
СССР отказался от переговоров на эту тему, сославшись на то, что в ООН доминируют США и западные союзники, так что атомные бомбы просто сменят вывеску. Чтобы переговоры были честными, в качестве предварительного их условия советская делегация предложила США уничтожить свое ядерное оружие, и лишь после этого обсуждать над ним контроль. На самом деле, предложение Баруха было непроходимым по другой причине: его план подразумевал неограниченный доступ инспекторов к советской атомной промышленности и введение системы наказаний за нарушения, на которые нельзя было бы наложить вето в ООН. На это Сталин был заведомо не готов — с западным капиталистическим миром он собирался бороться насмерть, а не давать ему контроль над собой.
В 1949 году, после появления у СССР своей атомной бомбы гипотетически эту идею можно бы было возродить. Однако на тот момент, особенно после начала Корейской войны, на западе были убеждены в безусловной злонамеренности Советского Союза, и любые переговоры считали бы трюком. Вплоть до середины 1960-х годов мысли немалого числа людей в США, в том числе генералов, занимало не утопическое ядерное разоружение, а уничтожение СССР ядерным оружием и начало войны как можно скорее, пока у коммунистов нет возможности наносить удары по территории США.
К тому же, отказ от атомных бомб никогда не был нейтральным с точки зрения баланса сил. Например, в начале 1950-х годов СССР имел большое преимущество над западными странами в обычных вооружениях в Европе, и потому даже обоюдный отказ от ядерного оружия был бы для США и союзников сдачей позиций. Позже, когда баланс сдвинулся в другую сторону, реализация плана Баруха и любого его аналога все равно была невозможна.
Ведь ядерное оружие, в отличие от химического, было решающим фактором, способным перевернуть ход войны. Если одна из сторон сможет первым ударом вывести из строя вражеские аэродромы, транспортные узлы, склады боеприпасов и скопления войск, то победа будет практически в кармане.
Иначе говоря, от химического оружия военные всех стран отказались без особого сожаления из-за его бессмысленности.
Атомные бомбы бессмысленными не кажутся никому: армии эпохи Холодной войны предпринимали невероятные усилия, чтобы свести их воздействие на себя к минимуму, но никакого «противогаза» от ядерного взрыва создать было невозможно.
Практика важнее слов
В основе ООН лежит утопическая идея: якобы войны и конфликты на земле происходят из-за непонимания между народами, которые на самом деле могут прийти к согласию и договориться о чем угодно. Из этого вытекает представление, будто миром можно дирижировать с помощью резолюций и деклараций, поэтапно устраняя ими зло в мире. Так, в 2021 году Генассамблея почти единогласно постановила считать право на еду фундаментальным правом человека, что никак не помогло борьбе с голодом.
Но существуют другие источники ограничений человеческого поведения, помимо бумаг и резолюций. Атомные бомбы не были применены в бою ни разу со времен окончания Второй мировой войны, даже когда ядерные державы вступали в войну или подвергались нападению: будь то война США во Вьетнаме, конфликт на Украине или арабо-израильские войны. Более того, во время войны Судного дня 1973 года израильское руководство считало, что страна находится на грани уничтожения из-за угрозы прорыва фронта, — но даже в этой ситуации отказалось использовать атомные бомбы.
Это создает разительный контраст с химическим оружием, которое всегда было запрещено на бумаге, но регулярно применялось: в последний раз его системно использовал Саддам Хусейн в войне против Ирана. Что характерно, даже там оно не позволило добиться серьезных успехов, несмотря на крайне низкий уровень химической защиты иранской армии.
Ядерное оружие разрешено де-юре, но запрещено де-факто. Ведь ни один человек не сможет предсказать, что будет в мире завтра или даже через час, если где-то на фронте разорвется атомная бомба. Если же удар будет нанесен по стране, у которой есть свое ядерное оружие, результат наоборот будет крайне предсказуемым — обоюдные колоссальные разрушения, по итогам которых баланс сил на поле боя может и не сдвинуться.
Так что в каком-то смысле атомные бомбы запрещены, и это самый тщательно контролируемый и соблюдаемый запрет в мировой истории.
