Цивилизация
Союз художников — институт вроде бы глубоко советский, ассоциируемый с бюрократической машиной и творческим методом соцреализма. Однако сто лет назад, когда художники Москвы и Петербурга задумывали соединить усилия в борьбе за идеалы и рынки сбыта, никакие аллюзии не омрачали названия, сочиненного для организации. «Союз русских художников» стал одним из мощнейших объединений начала XX века и просуществовал два десятка лет, почив из-за идеологического несоответствия коммунистическим лозунгам и внутреннего раздрая.
Через выставки этого общества прошли почти все крупнейшие фигуры своего времени: и бывшие передвижники, и будущие авангардисты.
Понятно, что юбилейная экспозиция в Музее личных коллекций была обречена на эклектику: слишком уж разных авторов и слишком непохожие работы требовалось сопрячь. Но если самих союзников разностилье не смущало, чего пугаться теперешним кураторам? Материалы из двадцати московских коллекций, дополненные фондами ГМИИ, расположились в залах прихотливо и не вполне научно, как бы имитируя атмосферу спонтанности, царившую на выставках «Союза». Прием этот работает не всегда, однако обилие редких вещей подогревает интерес вне зависимости от экспозиционных удач.
Названием «Мастера Союза русских художников» выставка предупреждает возможные упреки в неполноте. Пожалуй, и нет сегодня смысла педантично следовать обширным спискам былых экспонентов. Нет и необходимости показывать работы, категорически отрицающие дух объединения, такие как кубофутуристические или лучистские композиции (ни Бурлюк, ни Ларионов, ни другие радикалы в «Союзе» не задержались).
А вот линия «Мира искусств» обозначена совершенно по делу, хотя именно по ней когда-то прошел раскол. Альянс Петербурга и Москвы с самого начала был шатким: Александр Бенуа громил в печати московских коллег за посконность, те не уставали пенять петербуржцам на их прозападное эстетство. «Питер нам чужой», — эти слова Сергея Малютина неплохо выражают настроения, приведшие к скорому разводу.
В итоге возобладала тенденция, названная «национальной русской живописью» — пленэры Средней полосы в духе импрессионизма, сцены из крестьянской жизни (впрочем, мало напоминающие передвижнические кропания), исторические полотна на темы былин и т.д. Ушли Сомов, Судейкин, Лансере, но оставались Коровин, Нестеров, Юон, — о провале речь пока не шла.
Выставки объединения продолжали пользоваться шумным успехом, из именитых покупателей, включая великих князей, выстраивались очереди. Собственно, оттого и поныне такое изобилие в частных коллекциях: дореволюционные собиратели расхватывали произведения «Союза русских художников», как горячие пирожки. Авангарду такое и не снилось, он взял свое впоследствии. Только теперь история искусства вековой давности понемногу утрясается в головах и приходит понимание, что антагонистические течения — это ветви одного дерева. «Черный квадрат» не мешает майоликам Врубеля, рисункам Серова или театральным фантазиям Головина оставаться шедеврами, и наоборот, со временем осознается, что слабый супрематист — такая же реальность, как и слабый пейзажист.
Выставку в МЛК не назовешь ровной по качеству, но там есть следы вдохновения не менее экстатического, чем, допустим, у футуристов. Поделок тоже хватает, но ведь художник — это не только призвание, но и земная профессия. Пожалуй, органическая связь с землей и определяет место «Союза русских художников» в истории. Когда голова начнет раскалываться от бесконечных социокультурных спекуляций, неплохо бы зайти посмотреть на сочного Константина Коровина, динамичного Филиппа Малявина, значительного Валентина Серова. Как было сказано их коллегой и современником, «они дали все, что могли дать».
