Привилегия участковых — быть подальше от начальства.
Опорные пункты, как правило, оборудованы на первых этажах зданий в глубине жилого массива подведомственной территории — пара кабинетов со старенькой мебелью и привычными коллажами из фотороботов на стенде или на поверхности стола под оргстеклом. На этом привилегии и заканчиваются. Далее начинается близость к народу, переходящая в ежедневную головную боль.
17 ноября 1923 года Народным комиссариатом внутренних дел РСФСР была утверждена Инструкция участковому надзирателю. «Этот нормативный правовой документ положил начало формированию института участковых в российской милиции, — говорится в приказе МВД №868 от 6 сентября 2002 года, подписанном исполнявшим тогда обязанности главы ведомства Владимиром Васильевым, ныне руководителем фракции «Единая Россия» в Госдуме. — В целях сохранения преемственности в работе участковых уполномоченных милиции, пропаганды и распространения положительного опыта и сложившихся традиций их деятельности, а также учитывая их существенную роль в реализации задач, выполняемых органами внутренних дел, приказываю: 1. Считать 17 ноября 1923 года датой начала формирования в органах внутренних дел участковых уполномоченных милиции. 2. Объявить 17 ноября Днем участковых уполномоченных милиции».
В цифрах его участок выглядит так: 22 жилых дома, 38 представителей «подучетного элемента», 68 владельцев оружия, две автостоянки. Всего 4500 человек. «Тех, кто официально зарегистрирован», — добавляет Пархоменко. Реально людей на территории в два раза больше.
«Сейчас пройдемся вместе по территории, потом уже с коллегой с соседнего участка пойдете. Мне еще разбирать текущую переписку», — предупреждает участковый, демонстрируя увесистую папку из заявлений граждан и корреспонденции из разных инстанций. Все зарегистрировано. По каждому документу нужно принять решение и ответить.
Иногда приходится улаживать семейные конфликты, например искать по квартире пенсионную книжку, которую, как ошибочно убеждена хозяйка, украл ее неблагонадежный внук.
Из всех полицейских участковые, пожалуй, меньше всех нуждаются в опеке при общении с прессой. Их навыки коммуникации с людьми оттачиваются ежедневно. Журналистам на свою работу Пархоменко не жалуется ни в присутствии представителей пресс-службы, ни без них. Сокращения во время реформ предыдущего главы МВД Рашида Нургалиева, коснувшиеся «наземных» полицейских служб, повысили нагрузку, но он по-военному привык решать поставленные задачи, а не обсуждать.
«Справляемся. Большинство из тех, кто на профучете у нас, проблем не доставляют.
Условно осужденные ведут себя, как правило, прилично: над ними уже висит срок. Вообще эта мера эффективнее, чем реальное лишение своды, — признается полицейский. — Человек уже чувствует угрозу сесть в тюрьму и задумывается над своими поступками, а те, кого отправляют в колонии, впитывают нравы преступной среды, теряют социальные связи. Такие люди с трудом возвращаются к нормальной жизни: тут нужны личные волевые качества».
С коллегой Пархоменко лейтенантом Романом Югаем идем проверять кафе на наличие нелегальных мигрантов среди персонала. С документами не у всех все в полном порядке, но оснований для составления протокола нет.
Тогда Югай предлагает навестить 33-летнего Александра Судейкина.
«Он у нас на хорошем счету. Никаких жалоб на него. Сидел по 105-й (ст. УК «Убийство». — «Газета.Ru»), в 18 лет убил отца, в 2009-м освободился», — рассказывает участковый.
Подробностей той истории полицейский старается не касаться: было еще до его работы в полиции. «Мать у него в школе работает, а в «бытовухе» всякое бывает», — говорит лейтенант. Подопечного дома не оказывается: вышел в магазин за продуктами.
Пока ждем возле многоэтажки, из подъезда появляется мигрант с рабочим инструментом в руках. При виде на своем пути полицейского смуглый азиат в свитере и джинсах немного притормаживает.
«Документы есть?» — звучит вопрос участкового после многозначительной паузы. Есть, но далеко не все. «Когда приехал? Почему больше 90 дней без разрешения на временное пребывание? Где работаете? В ЖЭКе?» — засыпает полицейский вопросами узбека, плохо понимающего по-русски. За нарушение ст. 18.1 Кодекса об административных правонарушениях гостю столицы грозит депортация, но решение принимать суду, дело участкового — составить протокол.
«Узбек. Они иногда ругаются на нас последними словами на узбекском, а потом как вылупят глаза, когда с ними заговоришь на родном языке... Я же сам из Узбекистана родом», — смеется полицейский.
