Американсий авианосец «Форрестол», названный в честь первого министра обороны США Джеймса Форрестола, пятые сутки нес боевую вахту у берегов Вьетнама в Тонкинском заливе. С утра пилоты готовили самолеты ко второму вылету. В тот раз на задание должны были вылететь 12 штурмовиков «Скайхок», семь истребителей «Фантом» и два самолета-разведчика «Виджилент».
Затем стали взрываться бомбы.
Первая рванула спустя всего полторы минуты после начала пожара. Это была бомба старого образца AN-M65, сорвавшаяся с подвески одного из самолетов. Сам самолет разнесло на куски взрывом, осколки убили большую часть пожарной команды и пробили топливные баки стоявших рядом самолетов.
Аварийные команды начали тушить пожар сразу же. Пилоты сталкивали за борт уцелевшие самолеты, сбрасывали боеприпасы.
Пожар у полетной палубы удалось потушить только через полтора часа, в нижних отсеках огонь взяли под контроль к двум часам дня, а полностью потушить пожары команде удалось лишь на следующее утро. «Форрестол» выглядел так, словно пережил жесточайшее сражение: шесть из десяти палуб были повреждены, диаметр пробоин на полетной палубе доходил до семи метров.
Вечером к авианосцу подошло госпитальное судно, чтобы забрать пострадавших.
Всего в пожаре погибли 134 человека, был ранен 161. Огонь и соленая вода уничтожили при тушении 21 самолет, еще 42 были серьезно повреждены.
Самолет, в который попала сорвавшаяся ракета, принадлежал будущему сенатору Джону Маккейну, тогда — 31-летнему пилоту.
<3>Как и другие пилоты, он готовился к вылету. Он как раз забрал шлем у своего приятеля Тома Отта, который помогал ему протереть стекло, когда ракета угодила в самолет.
«В следующее мгновение «Зуни» ударила в топливный бак моего самолета и разорвала его, поджигая 200 галлонов (757 л. — «Газета.Ru») топлива, выплеснувшегося на палубу, сбивая мои бомбы. Тома Отта я больше никогда не видел», — писал Маккейн в мемуарах Faith of My Fathers.
Маккейн выскочил из кабины самолета, добежал до носа, забрался на заправочную штангу и прыгнул вниз с высоты трех метров.
«Когда я прокатился сквозь стену огня, мой костюм загорелся. Я сбил пламя и побежал к правому борту так быстро, как мог.
Куски горячей шрапнели от взорвавшейся бомбы вонзились мне в ноги и грудь. Вокруг меня был хаос.
Самолеты горели. Куски тел, обломки корабля и самолетов падали с палубы. Пилоты кидались в огонь, загнанные огнем в угол люди бросались за борт. Другие ракеты проносились по палубе. Взрывы проломили палубу, и огонь распространился ниже», — описывал он катастрофу.
Корабельный лазарет был заполнен сгоревшими заживо людьми. Кто-то еще издавал тихие стоны, кто-то уже молчал и не двигался. «Они не кричали от агонии, потому что их нервные окончания были сожжены», — вспоминал Маккейн.
On the 50th anniversary of the USS Forrestal fire, we honor the brave American heroes who perished that dark day https://t.co/inuuPN1jzZ pic.twitter.com/S8kEFi9cEo
— John McCain (@SenJohnMcCain) 28 июля 2017 г.
Механизм запуска подразумевал, что сначала ее нужно перевести из транспортного в боевое положение, затем вытащить чеку, которая блокирует пусковой механизм, и лишь затем при нажатии пусковой кнопки можно было запустить ракетный двигатель.
Но человеческая лень сыграла свою роль. Оружейники на палубе попросили своих коллег со склада сразу переводить ракеты в боевое положение, а уже потом поднимать их на палубу — на складе это делать проще, чем на продуваемой палубе под рев взлетающих самолетов. Самим же оружейникам оставалось лишь выдернуть чеку. Так ракета на полном боевом взводе и оказалась на самолете, который только ожидал своей очереди на взлет.
Допускались и другие версии — например, диверсия или атака с берега. Но они были отброшены как маловероятные.
Авианосец больше не мог продолжать летные операции — ему требовался капитальный ремонт. Его проводили на верфи Норфолка до февраля 1968 года. В море «Форрестол» вышел лишь в апреле. Общий ущерб составил $72 млн, а корабль получил пренебрежительную кличку Fire Stall — Огненное Стойло.
