Впервые на них наткнулись не ученые, а любители, занимавшиеся поиском легендарной Атлантиды. Поиски они вели в районе Канарских островов, в частности, на острове Гомера, название которого, к слову, не имеет никакого отношения к древнегреческому поэту.
«Гомера — странное название, и никто не знает точно, откуда оно произошло. Известно, однако, что в горах Сахары, откуда, возможно, пришли предки гуанчи, жило племя гумеро. Один ученый утверждал, что народ там знал язык свиста. Может быть, это и так, хотя мне кажется, что замечательное искусство высвистывать слова зародилось в ущельях Гомеры», — писал об этих местах известный путешественник Лоуренс Грин, который систематизировал легенды, окружавшие остров Гомера.
В целом свистящими языками пользовались не только жители Канарских островов, но и индейцы Центральной Америки, обитающий в Гане народ нанкансе, живущие в Гане и Мали представители народа бваба, а также пиренейские горцы Беарна. У этих народов свистящие языки практически не используются — почти поголовно вымерли их носители.
А в 1964 году исследователи узнали, что в Восточно-Понтийских горах находится горная деревенька Кушкей (Kuşköy), жители которой общаются друг с другом с помощью свиста.
«Никто уже не помнит, когда в деревне стали разговаривать на «птичьем языке», чтобы сообщать друг другу сельские новости. По крайней мере, считают старики, язык свиста уже не одно столетие передается от отца к сыну и начало его теряется где-то в веках. Некоторые местные этнографы думают, что этот своеобразный «горный телефон» был изобретен горцами во время военных столкновений, которыми так богата история этих мест. Другие предполагают, что в XV–XVI веках в Турции оказалась большая группа испанских эмигрантов, бежавших от пресвятой инквизиции: они будто бы и принесли язык свиста с Пиренейского полуострова. Вряд ли это так, не соглашаются третьи, потому что деревенька Кушкей населена в основном горными пастухами, охотниками и земледельцами, говорящими и свистящими на турецком языке, и маловероятно, чтобы испанские эмигранты могли породить местное пастушеское население, которое восходит в здешних краях чуть ли не к неолиту и бронзовому веку. Одним словом, как и везде, где сегодня встречается язык свиста, он окружен неясностями и догадками», — писал в своей книге «Сильбо Гомера и другие» Геннадий Босов.
В последние годы прогресс дошел и до селения Кушкей, жители которого стали использовать вместо свиста мобильники. И если прежде для того, чтобы позвать соседа на бардак чая, надо было немного посвистеть, то теперь многие попросту звонят.
Большая проблема заключается и в том, что молодое поколение не хочет учиться старинному языку. А согласно традиции, он передавался от старшего поколению к младшему.
Исследователи решили, что называется, взять от жизни все и отправились изучать вымирающий язык в полевых условиях. Результаты своих трудов они опубликовали в научном журнале Current Biology.
Для начала часть ученых — этнические турки, прекрасно говорящие на языке предков, — попытались освоить язык свиста. С переменным успехом они научились понимать некоторые фразы на птичьем языке, но особо не продвинулись.
«Язык свиста — это очень удобно. Посмотрите на рельеф, в этих горах и долинах можно только свистеть. А благодаря эху всегда можно быть услышанным», — рассказал ведущий автор исследования биопсихолог Онур Гюнтюркюн из Рурского университета.
Когда жителей деревушки Кушкей усадили в удобные стулья и снабдили наушниками, началась настоящая наука.
Исследователи поочередно проигрывали им через один из каналов устную речь или свист. Оказалось, что устную речь жители свистящей деревни лучше воспринимали с правой стороны. При этом свист они отлично слышали в обоих случаях.
«Мы смогли показать, что турецкий язык свиста позволил полушариям сбалансированно работать. Левое работает, потому что язык свиста — все-таки язык. А правое — потому что без его участия этот язык воспринимать не удастся», — рассказал Онур Гюнтюркюн.
Теперь исследователи намерены подвергнуть жителей деревушки Кушкей электроэнцефалографии (ЭЭГ) и объяснить восприятие свистящего языка на более глубоком уровне.
