В промерзшем доме культуры станицы Нестеровская Сунженского района, территориальная принадлежность которого оспаривается Чечней, в субботу прошел чрезвычайный съезд народа Ингушетии. Делегаты кутались в куртки и плащи, старейшины тейпов с длинными седыми бородами и деревянными посохами сидели в традиционных папахах и, молчаливо наблюдая за происходящим, пили минеральную воду из пластиковых стаканов. На мероприятие прибыло руководство Ингушетии, в том числе действующий глава Юнус-Бек Евкуров и первый президент Республики Руслан Аушев, общественные деятели, представители партий.
Съезд народа Ингушетии явление редкое. Впервые он прошел в 1919 году и с тех пор созывался только в исключительных случаях. Последний раз собирались в 2009 году.
В Конституции Республики Ингушетия съезд определяется как орган народного представительства, а республиканский закон «О съезде народов» уточняет, что решения съезда носят рекомендательный характер.
Сунженский казачий округ, созданный в 1920 году, был упразднен в 1929-м, когда большая часть его территории вошла в состав Чеченского автономного образования (находился в составе Чечни пять лет с 1929 по 1934 годы). В 1934 году когда была создана Чечено-Ингушская Автономная Республика, Сунженский казачий округ был включен в нее под новым названием — Сунженский район. После раздела Чечено-Ингушской АССР в 1992 году район стал предметом территориальных споров между Чечней и Ингушетией, и в нем были учреждены сразу две администрации — чеченская и ингушская. В целом же при разделе бывшей Чечено-Ингушетии в состав Чечни вошло 11 районов, а в Ингушетию – три: Сунженский, Назрановский и Малгобекский.
В 2003 году глава администрации Чечни Ахмат Кадыров и президент Ингушетии Мурат Зязиков подписали протокол, согласно которому было официально создано два одноименных района — в составе Чеченской республики был оформлен Сунженский район с двумя населенными пунктами — станицами Серноводская и Ассиновская, а остальная, наибольшая часть Сунженского района осталась под юрисдикцией Ингушетии.
Территориальный спор вокруг Сунженского и части Малгобекского районов был реанимирован сыном Ахмата Кадыровым Рамзаном в августе прошлого года. Затем последовала взаимная публичная критика Кадырова и Евкурова. В сентябре вывести конфликт из публичного пространства потребовал полпред президента в Северо-Кавказском Федеральном округе Александр Хлопонин. Спор из медиапространства исчез, в республиках создали по рабочей группе, которые подготовили свои предложения для Москвы по новой чечено-ингушской границе, но Кремль продолжил хранить молчание. В январе этого года Кадыров подписал закон, в соответствии с которым семь населенных пунктов Сунженского района Ингушетии переходят под юрисдикцию Чечни. Из федерального центра снова никакой реакции не последовало, Евкуров объявил закон односторонним.
Сегодня чеченская сторона, ориентируется именно на границы 1934 года, когда Сунженский казачий округ входил в состав Чечни. Правда, чеченцы предпочитают умалчивать о том факте, что если уж полностью восстановить границы 1934 года, то Чечня при этом потеряет свои нынешние Наурский и Шелковской районы, присоединенные к Чечено-Ингушской АССР только в 1957 году, когда республику воссоздали после ее упразднения и депортации обоих народов в 1944 году (ранее эти два района, населенные преимущественно русскими, принадлежали Ставропольскому краю и Грозненской области. Они были переданы ЧИАССР в качестве компенсации за утраченный Ингушетией Пригородный район, отошедший в 1944-м Северной Осетии).
Ингушская сторона сегодня предлагает исходить Чечне из ее границ по состоянию на 1922 год, когда из состава Горской АССР была отдельно выделена Чеченская автономная область (без Малгобекского и Сунженского районов).
Возврат к границам 1934 года при этом обостряет еще один застарелый территориальный конфликт – осетино-ингушский. Согласно тем границам, к Ингушетии снова должен присоединиться Пригородный район, который в 1944 году отошел Северной Осетии, а в 1957-м не был возвращен обратно в состав новообразовавшейся Чечено-Ингушетии. Пригородный район примыкает к Владикавказу. В 1992 году именно на территории этого района вспыхнул осетино-ингушский конфликт, в ходе которого с обеих сторон погибли сотни человек, тысячи ингушей стали беженцами.
Справедливость такой оценки в очередной раз подтвердил конфликт, произошедший за пару дней до съезда как раз в спорном Сунженском районе. Утром 18 апреля в село Аршты вторглись 300 чеченских силовиков во главе с ближайшим соратником Рамзана Кадырова Адамом Делимхановым. Чеченцы уверяют, что они преследовали лидера северо-кавказского подполья Доку Умарова. В Совбезе Ингушетии, говоря о версии соседей лишь саркастически улыбаются, считая, что на самом деле они пытались снять агитационный ролик на тему того, как жители села (большинство которых по национальности чеченцы) просят присоединить его к Чечне.
Территориальный вопрос ожидаемо стал одним из основных на съезде, делегаты которого сразу вспомнили местную поговорку: «Самые главные войны на Кавказе происходят из-за земли и женщин». Однако, как найти выход из сложившийся ситуации, никто не знал.
«Давайте признаем: съезд не в состоянии решить территориальный вопрос», — заявил очевидное правозащитник Магомед Муцольгов. По его словам, проблему нужно обсуждать с чеченцами и не стоит спешить. Но его выступление не нашло поддержки аудитории, вызвав недовольные реплики из зала: «пурга какая-то». Зато овации сорвал представитель Назрановского района, который предложил лично Путину разрешить спор между вайнахами.
«Мы к России относимся или нет? Почему Путин молчит, спит он что ли? Почему вы боитесь говорить правду?», — заявил он.
Остальные ораторы имя Путина всуе не поминали, предпочитая иносказательно говорить о необходимости вмешательства «третьей стороны».
А вот о наболевшем – взаимоотношениях с чеченскими властями — делегаты говорили без купюр. Некоторые отмечали, что инцидент в Аршты явился очередным доказательством вседозволенности «соседей», которые добиваются ликвидации Ингушетии (к слову, самого малого по площади субъекта Федерации, за исключением городов федерального значения).
«Не будет прощения ни на этом, ни на том свете участникам съезда, если они дадут уничтожить республику», — обратился к собравшимся старейшина колоритного вида с золотыми зубами.
А старейшина Сунженского района назвал Рамзана Кадырова «выскочкой», говорил он на ингушском языке, но обидное определение в переводе не нуждалось.
Глава рабочей комиссии Ингушетии по территориальному вопросу, спикер парламента Мухарбек Дидигов сообщил, что комиссия направила в Кремль предложение о сохранении существующей границы между субъектами, поскольку территориальный спор может привести к кровопролитию.
«Москва должна проснуться. Земельные споры на Кавказе приведут к реакции других народов, будет война», — пояснил старейшина Сунженского района.
О «других народах» тут же вспомнил местный правозащитник Идрис Абадиев, в отличие от большинства говоривший на ингушском. Он предложил,
подобно тому, как это сделала Чечня в отношении спорного Сунженского района, принять в одностороннем порядке закон о переподчинении Ингушетии Пригородного района Северной Осетии (см. врез). Некоторые делегаты зааплодировали. А один из старцев, указав перстом вверх, заявил: «Ингуши не променяют Пригородный район даже на Москву».
Сидевший в зале Руслан Аушев, который был главой Временной Администрации Ингушской Республики в 1992 году, когда именно в спорном Пригородном районе шел кровопролитный осетино-ингушский конфликт, с трудом сдержал раздражение. Официально этот конфликт окончательно не урегулирован до сих пор.
С Чечней, по-видимому, договориться проще. Первый президент Ингушетии, чье присутствие на съезде стало для многих неожиданностью в силу его непростых отношений с Евкуровым, сказал по поводу территориальных споров неопределенно, но эффектно: «В чем проблема с Чечней – предлагаю все решать по Конституции РФ плюс шариат, плюс адат (обычное право у мусульманских народов — «Газета.Ru»)».
В результате двухчасовой дискуссии большинством голосов решено было обратиться к Владимиру Путину с предложением ничего не менять и оставить границу между Чечней и Ингушетией как есть.
Следующим в повестке стоял вопрос об определении модели выборов главы республики – прямых выборов или голосованием в парламенте с последующим утверждением кандидатуры главы Ингушетии президентом России.
Большинство выступавших делегатов сразу попросило власти отказаться от прямых выборов главы республики. В основном за это ратовали представители «Единой России», ОНФ и «Справедливой России». Аргументы были разные: пугали, что «на Кавказе достаточно одной искры», говорили о подкупе избирателей на выборах в 1990-х, вспоминали слова Столыпина «о великих потрясениях и великой России» и, конечно, не забыли про стандартный аргумент, особенно для дотационного региона: «выборы — дело затратное».
Старейшины тоже вдруг выступили за выборы через парламент, хотя в кулуарах требовали прямого волеизъявления народа. В конце концов один из них заявил:
«Не важно, прямые выборы или нет, кому назначит Аллах быть президентом, тот и будет».
Против прямых выборов также выступил представитель местного ЛДПР, несколько озадачив делегатов съезда самим фактом своего появления. В республике к партии Владимира Жириновского, который в последние годы взял на вооружение лозунг «Хватит кормить Кавказ», отношение неоднозначное.
Одним из немногих, кто настаивал на прямых выборах, был бывший глава республики Руслан Аушев, который сам дважды избирался главой Республики в 1993 и 1998 годах. А недавно объявил, что снова собирается баллотироваться на выборах главы республики, намеченных на сентябрь. За его кандидатуру уже собрано 60 тысяч подписей, что делает его сильным оппонентом Евкурова, особенно с учетом того, что население Ингушетии 450 тысяч человек. Однако у Аушева плохие отношения с Кремлем.
На съезде Аушев призвал брать пример с… Чечни:
«У наших соседей (Чечни) выборы впереди. Если они пойдут на прямые выборы, а мы нет, то у них удельный вес будет больше». Кадыров на днях объявил, что выступает за прямые выборы.
Евкуров, чьи полномочия истекают осенью, заявил по поводу выборов, что он «боец» и, «к сожалению, забыл, что такое страх». Глава Республики убеждал делегатов, что Ингушетия «может провести прямые выборы», и он лично готов в них участвовать. Однако затем уклончиво добавил, что считает выборы в парламенте ничем не хуже. По его словам, общество пока не готово к «более чем демократичным» прямым выборам главы республики «и это касается не только Ингушетии, но и других регионов страны».
Делегаты спорить не стали и большинством голосов (196 к 7) рекомендовали не доверять выбор главы Ингушетии напрямую народу.
Напоследок спикер парламента Мухарбек Дидигов подтвердил, что Народное Собрание Республики Ингушетия (парламент), который рассмотрит возможность отмены выборов 24 апреля, будет учитывать субботнее решение съезда.
Источник «Газеты.Ru» в правительстве Ингушетии, сказал, что парламент (подавляющее большинство в котором составляют единороссы), отменит прямые выборы. По его словам, «решение было принято давно и не здесь, а Москве».
Евкуров же добавил, что бюджетные деньги, которые могут уйти на организацию голосования, можно направить на другие цели. Он также пригласил своих оппонентов – бывших президентов Ингушетии Аушева и Мурата Зязикова – собраться до 10 мая и попить чаю.
Глава Ингушетии не исключил, что на встрече с бывшими главами будет обсуждаться предстоящее избрание нового руководителя.
Если субъект Федерации отказался от прямых выборов своего главы, то каждая фракция, представленная в заксобрании, должна подготовить не менее трех кандидатур на пост губернатора/главы республики. Их имена направляются президенту России, который в свою очередь, вправе выбрать из них на свое усмотрение трех кандидатов. После этого глава государства вносит их обратно в региональный парламент, где и происходят «выборы».
В парламенте Ингушетии большинство у ЕР (20 депутатов, включая спикера), а также два самовыдвиженца, два «эсера» и по одному парламентарию от КПРФ и «Правого дела». Так что исход голосования вряд ли станет для кого-то сюрпризом.
