Пенсионный советник

«Селедка под шубой — это чистое безумие»

Лидер Super Furry Animals Графф Рис о своей поездке по России

Ярослав Забалуев 12.11.2016, 12:58
Максим Авдеев

«Газета.Ru» побеседовала с лидером группы Super Furry Animals Граффом Рисом, который по итогам большой поездки по городам России снял об этом фильм и написал несколько песен.

Лидер группы Super Furry Animals, музыкант и режиссер Графф Рис по приглашению Британского совета с 24 октября по 7 ноября вместе с писателем Джо Данторном, шекспироведом Эндрю Диксоном и медиахудожницей Франческой Панеттой провели несколько дней между Казанью, Екатеринбургом, Новосибирском и Красноярском. По возвращении из поездки Графф Рис дал интервью «Газете.Ru».

Максим Авдеев

— Расскажите, как вы оказались на Транссибирской магистрали?

— Знаете, это было счастливое совпадение — лично для меня, во всяком случае. Я этим летом очень подробно изучал историю российского искусства перед революцией, читал о Сибири, где было много футуристов. Меня очень интересовал этот период, потому что это был такой момент политического вакуума, когда большевики еще не вошли в полную силу. Этим летом в Великобритании было что-то подобное — неуверенность, очень мощная поляризация общества и при этом ощущение огромного количества возможностей…

И тут вдруг мне предложили проехать по Транссибирской магистрали с несколькими писателями — я, разумеется, сразу же согласился!

Разумеется, я понимал, что у вас все очень изменилось и это будет путешествие по современной России.

Но было все равно дико интересно. Мы выехали из Москвы, были в Казани, Екатеринбурге и этих двух сибирских городах — Новосибирске и Красноярске, а потом снова вернулись в Москву. Я все еще перевариваю этот опыт.

— А вы уже бывали в России?

— Да, в Петербурге в 2000-м году. И даже за этот промежуток времени у вас все очень поменялось.

— Что вы имеете в виду?

— Тогда было ощущение переходного периода между двумя системами, а сейчас все уже случилось — противоречия разрешены.

— Расскажите теперь подробнее, как вам города, которые удалось повидать в путешествии?

— Все очень разные, на каждой остановке поезда я находил что-нибудь интересное.

Например, мне очень хотелось побывать в Казани, потому что я сам из Уэльса, у меня первый язык — валлийский.

Интересно было посмотреть, как это работает в Татарстане, увидеть вывески на двух языках. Екатеринбург — очень модернистский город. Кроме того, это родина синтезатора «Поливокс». Красноярск и Новосибирск — очень разные. Вообще, Сибирь очень разная, там говорят на многих языках. В Красноярске на фестивале (речь о праздновании Дня народного единства на городской площади. — «Газета.Ru») мы видели множество национальностей, там сразу ощущаешь себя в другом пространстве. Я, конечно, просто турист и ни на что большее не претендую! (Смеется.)

— Почему вообще, на ваш взгляд, важно уделять внимание проблемам национальных меньшинств?

— Ну, смотрите. Я родился в небольшой деревне, где все говорили на валлийском языке. Сейчас я живу в большом городе, где много языков, но главных два — английский и уэльский. Я считаю, что это большое достижение, и мы долго к нему шли. Прежде всего, это очень интересно. Помимо впечатлений от Казани, я с большим интересом пообщался с Алисой Ганиевой — она из Дагестана, это тоже любопытный опыт. Это помогает миру не становиться черно-белым, сохранять разнообразие. По-моему, мир — это калейдоскоп, он не может быть черно-белым.

— Когда я узнал о вашей поездке по Транссибу, то подумал, что вы собираетесь повторить путешествие Дэвида Боуи 1973 года. Такой мысли у вас не было?

— Ха-ха! Да, я про это тоже вспомнил, конечно. Пару лет назад я ходил на большую выставку, посвященную Боуи, и видел там фотографии из этой поездки. Дэвид в той поездке познакомился с Ёдзи Ямамото, и тот ему подарил один костюм — какое-то очень странное, сложное кимоно. Интересно, носил ли Боуи это кимоно в поезде, когда ехал обратно (смеется).

— Расскажите теперь о ваших музыкальных впечатлениях?

— О! Их очень много. Во-первых, у вас в России постоянно звучит какая-то музыка — очень много музыки. Во-вторых, у вас очень интересная попса, которая играет в такси, например. С другой стороны, мои коллеги, с которыми мы путешествовали, дали мне послушать совсем другую, более старую музыку — Высоцкий и еще какие-то… У меня записано, потом посмотрю. Интересно было послушать сибирских шугейзеров, а на этом фестивале в Красноярске на сцене выступали совершенно безумные регги-группы. Но интересные! В Екатеринбурге я ходил на техно-вечеринку, слушал местных диджеев — двое были женщинами, круто!

— Какие-то отличия русской музыки от той, к которой вы привыкли, можете сформулировать?

— Сложно обобщать, конечно. Но, пожалуй, как это сказать… В России очень серьезная музыка — по интонации. Это, бывает, зависит от самих географических условий. Ну, знаете, в Калифорнии — поп-панк, серф, все такое жизнерадостное. А у вас — более сурово (улыбается). При этом мне очень нравится, что русская музыка находится в постоянном диалоге с остальным миром.

— Вы сами писали какие-то песни? О чем они?

— Да, конечно, песни писались.

Самыми вдохновляющими для меня оказались трудности перевода, когда русскоязычные фразы по-английски звучали как чистое безумие.

Допустим, я как-то за ужином спросил, что это я такое ем, и мне ответили: «Селедка под шубой».

— Это и по-русски звучит довольно безумно, мы просто привыкли.

— О, это приятно слышать, я думал, что я сошел с ума (смеется). Ну и еще меня очень вдохновлял пейзаж, который я видел на остановках и в окно поезда. Эти песни будут в моем коротком фильме, который я снимал в поездке.

— А что это будет за фильм?

— Я думаю, это будет абстрактный фильм. Там будут эти песни и много-много облаков (смеется). Я очень много снимал небо.