Пенсионный советник

Нереальные пацаны

В прокат выходят «Пацаны» Рената Давлетьярова

Дарья Слюсаренко 11.11.2014, 15:28

В прокат выходят «Пацаны» — картина Рената Давлетьярова по сценарию Юрия Короткова, написанного для фильма «Американка» Дмитрия Месхиева. Попытка найти что-то общее в том, что творили в молодости отцы, и детей, снова не увенчалась успехом.

Леша Колядко влюблен в Таньку, девушку старшего брата, который погиб, разбившись на мотоцикле. Танька же после смерти парня плакала недолго, а затем продолжила гулять с ребятами из враждебного района. Весь фильм главный герой будет пытаться добиться от нее взаимности, отчаянно рефлексировать по поводу можно и нельзя, биться в кровь с парнями из соседних кварталов и жить обычной жизнью пацанов из 70-х.

Сценарий к фильму создал, а точнее — воссоздал («Пацаны» — ремейк картины «Американка» Дмитрия Месхиева, вышедшей в 1997 году), Юрий Коротков, написавший «Стиляг» и «Страну глухих» для Валерия Тодоровского и «9 роту» для Федора Бондарчука.

«Пацанов» со «Стилягами» роднит чересчур идеальный свет, в котором предстает советская жизнь.

Пацаны в его картине, впрочем, делают все то, что положено делать парням: курят, напиваются, воруют арбузы, подглядывают за девочками в бане и говорят о сексе.

Словом, кажется, это история о каждом, чья юность прошла в Советском Союзе.

Для продюсера Рената Давлетьярова («Индиго», цикл «Любовь-морковь»), несколько лет назад твердой поступью пошедшего в режиссуру («Моя безумная семья», «Стальная бабочка»), «Пацаны» стали промежуточной остановкой на пути к большому проекту — масштабному ремейку «А зори здесь тихие», который должен выйти в 2015 году. Но это не значит, что нынешнее кино для него менее важно.

Представляя фильм, режиссер дал понять, что снимал «Пацанов» про самого себя — обычного советского мальчишку, который влюблен в девчонку из соседнего района.

Вероятно, именно поэтому он упорно искал место, которое максимально соответствовало бы его воспоминаниям о советской юности, — и в своих поисках добрался до окраин Астрахани.

В эффектности фильму не откажешь. Одна из финальных сцен драки «кирпичных» и «железнодорожных» снята с впечатляющим размахом, достойным баталий военных фильмов. Примечателен в «Пацанах» и саундтрек: его автором стал Николо Пьовани, итальянский композитор, обладатель «Оскара», работавший с Феллини и Бениньи. Но уже на уровне проработки героев начинается коловращение стереотипических персонажей:

если школьная учительница, то злобная стерва с указкой, если главный герой, то отважный и смелый, если девушка, то помешанная на личной жизни.

Беспорядочное общение Леши с людьми из загробного мира заставляет задуматься не о высших материях, а о проблемах с его психикой, а главная героиня, которая никак не может выбрать себе кавалера, довольно быстро перестает вызывать сочувствие, зато будит раздраженное недоумение. Финал картины, досочиненный режиссером в последний момент, вообще визжит фальшивыми нотами так, что хочется спрятать глаза в пол.

Фильм унаследовал от «Американки» не только сюжет, но и многие связанные с ним проблемы. Картина Месхиева вышла чуть раньше своего часа: тогда еще в трех километрах от Садового кольца жизнь молодежи мало отличалась от описанного в фильме, так что работа потонула в длинном потоке «чернухи», точнее — киноконстатаций из серии «как страшно жить». Давлетьяров утверждает, что снял «Пацанов» для современной молодежи. Однако тут работает обратный эффект:

как раз современная молодежь не найдет в нем ничего, что роднило бы фильм с нынешней жизнью, — от того, как общаются мальчишки, и до способов произвести впечатление на девушку.

Картина, кажется, адресована на самом деле исключительно ровесникам режиссера, чья молодость пришлась на 70-е, а теперь стала поводом для ностальгических воспоминаний. На остальных камера смотрит как будто поверх голов.

Давлетьяров, сознательно или нет, угодил на развилку, где трудно выбрать верный путь: решив снимать про себя и для себя, не смог отделить личный сюжет от общего высказывания, значимых лично для него персонажей — от героев узнаваемых и архетипических, потребность утонуть в воспоминаниях — от желания выжать из них хороший сюжет. Скорее всего, именно поэтому картину обошли вниманием фестивали: для них она слишком массовая, а для массового зрителя — слишком личная. Как будто подглядываешь за чужой жизнью — и только пару раз за сеанс цокаешь языком: о, да мы так же арбузы воровали.