Цивилизация
Когда формулировки вроде «безыдейности» и «мелкотемья» еще не обрели силу приговора, несколько московских художников-графиков задумали устроить совместную выставку, которая бы манифестировала их отношение к искусству. Идеологами выступили Владимир Милашевский и Николай Кузьмин, провозгласившие задачу «искания пластического языка, адекватного современности, и борьбу с академизмом – старым и новым». Компания единомышленников насчитывала в тот момент, в феврале 1929 года, тринадцать человек, и выставку в Доме печати на Никитском бульваре так и назвали, недолго думая, – «13». Успех не заставил себя ждать, группу заметили и оценили ведущие критики. Следующая экспозиция планировалась на весну 1930-го, но из-за раскола внутри объединения она не состоялась. В апреле 1931 года открылась выставка с тем же названием «13», хотя число участников изменилось.
А годом позже по указанию партии и правительства все художественные объединения и группировки были упразднены, и на их месте возникла единая организация – Союз художников СССР.
Как видите, история существования группы «13» была очень краткой и несколько драматичной. По сути, это лишь эпизод в бурной культурной жизни эпохи раннего сталинизма. Однако из эпизода выросла легенда: интерес к участникам объединения не угас и через десятилетия. Хотя их лозунги могли показаться легковесными, а произведения вроде бы не несли большой «идейной нагрузки», однако след в истории от тех коллективных показов получился довольно глубоким. Наследие авторов из «13» пользуется неизменным вниманием коллекционеров, и нынешняя выставка в ГЛМ как раз этот факт и отражает. Она устроена «на паях»: несколько видных московских собирателей искусства объединили усилия, чтобы представить совместную панораму.
Она далека от музейной полноты.
Здесь ощущается и «недостача» по списочному составу (в выставках группы «13» в общей сложности участвовал 21 художник, а в залах в Трубниковском переулке их лишь 15), и нехватка эталонных работ, которые бы с максимальной выразительностью передавали атмосферу тех самых легендарных показов. Многие произведения были созданы уже после ликвидации группы. К примеру, супруги Николай Кузьмин и Татьяна Маврина работали и в 40-е, и в 60-е годы, этот поздний период даже несколько перевешивает более ранний этап. А художники вроде Льва Зевина или Ольги Гильдебрандт обозначены слишком скупо, чтобы составить о них развернутое представление. Да и в целом экспозиция вышла не очень стройной: хронология гуляет, визуальный ряд пестрит. Впрочем, такими недостатками страдает большинство сборных коллекционерских выставок. В отсутствие строгой концепции зритель неминуемо будет полагаться на собственную, скорее всего стихийную программу восприятия. Проще говоря, начнет произвольно выхватывать взглядом отдельные экспонаты, которые чем-нибудь привлекут его внимание.
Как раз на уровне отдельных работ здесь немало всякого занимательного.
Скажем, знаменитая Антонина Софронова представлена непривычными для нее карандашными кубистическими композиция 1921 года, а у Владимира Милашевского обнаруживаются «репортажные» акварели по мотивам дружеских вечеринок богемы – весьма любопытный жанр. Роскошные обнаженные от Татьяны Мавриной, цирковые сценки от Даниила Дарана, фантасмагорические листы Валентина Юстицкого на пушкинскую тему – во всех этих вещицах имеется свое очарование. Когда бы ни экспозиционный сумбур, они могли бы смотреться чрезвычайно выигрышно. И даже череда книжных иллюстраций Николая Кузьмина вполне могла бы прозвучать аккордом, не будь она столь утомительно длинной.
Если справиться с первым впечатлением от чересполосицы авторов и времен, то получить удовольствие не так уж сложно.
Другой вопрос, станет ли публика проделывать необходимую аналитическую работу. А без такой работы знакомство с группой «13», особенно первое, вряд ли выйдет трогательным и запоминающимся. Между тем у этих художников имелись все качества, чтобы порождать у зрителей восторженные эмоции. Как из коллекционерских фрагментов составить целостную картину, берущую за душу, – большой вопрос. В принципе, решаемый, но не в каждой ситуации, наверное. Здесь он так и не решился.
