Пенсионный советник

Тизер оперы

В прокат выходят «Отверженные» Тома Хупера с Хью Джекманом, Энн Хэтэуэй и Расселом Кроу

Полина Рыжова 04.02.2013, 10:03
__is_photorep_included4952345: 1

В экранизации мюзикла «Отверженные» Хью Джекман потеет на галерах, Энн Хэтэуэй бреют голову, Рассел Кроу плавает в сточных водах, все самозабвенно плачут, невыносимо страдают и, конечно, очень много поют.

Симпатичный, но запущенного вида преступник (Джекман) отбывает двадцатый год каторги за украденный ломоть хлеба. Гуманное правосудие вовремя решает смягчить приговор и отпускает Жана Вальжана на свободу, предоставив ему желтый паспорт бывшего заключенного. Желтый паспорт похлеще волчьего билета – его обладателя всюду гостеприимно угощают подзатыльниками и оскорблениями. Справедливо разочаровавшийся в человечестве Вальжан крадет церковную утварь у приютившего его епископа. Неудачника ловят и грозят навсегда отправить на каторгу как рецидивиста. Однако епископ, поддавшись христианскому вдохновению, выгораживает Вальжана: нет, не крал, серебряные подсвечники подарил я — а что собственно такого? Вальжан моментально добреет и обещает исправиться. Чтобы как-то положить начало исправлению, рвет свой паспорт (впрочем именно это преступление ему инкриминируют двадцать лет спустя).

Впереди у бывшего каторжника насыщенная жизнь: богатство, власть, чахоточная проститутка, приемная дочь и революционные баррикады.

«Отверженных» Хупер снял по мотивам известного мюзикла, мюзикл поставили по известному роману Виктора Гюго. Сам роман, один из авторитетнейших столпов французской культуры, претерпел много киношных интерпретаций — из относительно недавних упомянем мини-сериал Жозэ Даяна с Жераром Депардье, мелодраму Билле Аугуста с Лиамом Нисоном и Умой Турман, осовремененную версию романа от Клода Лелуша.

Однако успешнее всего оказалась именно музыкальная театральная постановка: в 2006 году мюзикл «Отверженные» назвали самым долгоиграющим мюзиклом в истории, он не сходил со сцены более двадцати лет, выдержал больше тридцати тысяч представлений, в общей сложности его посмотрели свыше пятидесяти миллионов человек. Патетический мюзикл с легкостью нашел свое уютное место в мировой культуре – песни из постановки использовались для избирательных кампаний и иных политических фокусов, например сопровождения трансляции событий на Тяньаньмэнь. Тут, кажется, сам бог велел отбросить условности и экранизировать не роман, а сразу готовый мюзикл. Воспользоваться золотой жилой предложили Тому Хуперу, снявшему оскароносного «Король говорит!», и вот опять, кто бы мог подумать, успех — восемь номинаций на «Оскар», три «Золотых глобуса» за плечами.

Основная заслуга создателей кино «Отверженные» (она же непростительная вина) в том, что из очень хорошего мюзикла команда профессионалов сумела сделать слишком хороший фильм.

Хороший настолько, что сводит скулы. Монументальные, богато снятые сцены, любимые песни в исполнении голосистых голливудских актеров, отлично переданный исторический стиль грязной бедняцкой Европы –

калеки, беспризорники, шлюхи в окружении канализационного дерьма.

Удивительно, но даже гуманистический посыл Гюго остался – помни, из любого дерьма всегда можно выплыть, будь ты бывший каторжник, сирота или революционер-неудачник. Отдельным невыносимым удовольствием стала игра и пение актеров. Хупер заставил всех исполнителей петь вживую, дескать, чтобы не растерять эмоциональный накал. Результатом такого режиссерского веления, наверняка повергшего звукорежиссеров в пучину паники, стали как минимум несколько выдающихся сцен. Например, исполнение Хэтэуэй, чумазой, беззубой и остриженной, песни «I dreamed a dream» срывающимся, ясно намекающим на сумасшествие голосом.

В «Отверженных», в отличие от большинства других мюзиклов, практически не говорят, любые зарождающиеся между персонажами диалоги сразу вылетают в песню (для фильма, кстати, пришлось еще досочинить парочку). Никакие сюжетные повороты не совершаются без песни.

Пропевается все, что можно пропеть.

Однако что театральному мюзиклу хорошо, то фильму – не всегда. На исходе третьего часа, наблюдая за тем, как Джекман очередной раз голосит свой монолог с пронзительными слезами на глазах, начинаешь поневоле неблагодарно ерзать. Все это очень хорошо, очень долго и крайне мучительно.

Именно поэтому в этом царстве сильных эмоций спасительной палочкой старого доброго цинизма становится бесподобный актерский дуэт Хелены Бонем Картер и Саши Барона Коэна, исполняющих роли мсье и мадам Тенардье, коварных смешливых жуликов. После исполнения залихватской карнавальной песни «Master of the House» так и вовсе кажется, что

персонажи Картер и Коэна — единственные в фильме герои, чьим чувствоизлияниям можно доверять.

В конце концов ощущения от громко пропетого романтизма Гюго, с его революционным и социалистическим пафосом, в сочетании со слезами Хью Джекмана как особо опасным катализатором, на выходе из кинотеатра могут с легкостью превратиться в неотесанный скепсис. Двадцать лет за кусок хлеба — что за бессовестный бред!