Пенсионный советник

«В институте мы были белыми воронами»

Интервью с лидером группы The Kooks Люком Притчардом

Лев Ганкин 28.09.2012, 10:26
Лидер группы The Kooks Люк Притчард Whistling in the Dark/flickr.com (CC BY 2.0)
Лидер группы The Kooks Люк Притчард

Лидер группы The Kooks Люк Притчард рассказал «Газете.Ru» об угасании интереса к звуку 60-х, прощании с образом хорошего мальчика и о чести сравнения его группы с легендарными The Kinks.

28 сентября в Москве выступит группа The Kooks — британский состав даст концерт в поддержку своего последнего альбома Junk In The Heart. Одни из ключевых фигур так называемого возвращения 60-х, пришедшегося на вторую половину нулевых, они стали и одними из самых успешных персонажей этой волны — шесть лет назад их первый диск «Inside in/Inside out» добрался до второго места в чартах, а последовавшая за ним студийная работа «Konk» сразу после выхода очутилась на первом. Накануне концерта лидер группы Люк Притчард рассказал «Газете.Ru» о том, откуда в звуке их нового альбома синтезаторы и оркестровые аранжировки и о том, что сейчас происходит с модой на 60-е.

— В одном из недавних интервью вы говорили, что переворачиваете страницу – мол, хватит делать одно и то же, третий альбом будет совсем другим. С тех пор он успел выйти – это диск «Junk of the Heart». Как вам кажется – удалось выполнить задуманное? Он правда другой?

— Конечно. Мы изменили всем нашим привычкам. «Konk» и «Inside In / Inside Out» — это были блюзовые, роковые пластинки, а тут у нас и синтезаторы, и оркестр. Наверное, всё равно слышно, что это наши песни, но я склонен думать, что это своего рода переходная запись – от нашего старого звучания к новому, про которое мы ещё и сами до конца не понимаем, каким оно будет.

— В каком направлении будете двигаться? Пойдете от песен в сторону психоделических коллажей?

— Неплохая мысль. Вообще, мне кажется, наши песни уже сейчас намного более абстрактны, чем раньше – в них появилось какое-то ощущение полёта, трипа, если хотите.

— Ну, абстракция абстракцией, а одна из самых запоминающихся песен на вашем последнем альбоме при этом называется «F.ck the World Off». И ещё в конце вы поёте: «No more Mr. nice guy». То есть, ваш образ изменился?

— Да, я теперь злой! (смеётся)

— Ну а серьёзно? Вы же всегда были именно что nice guy, хорошим мальчиком – ни в каких компрометирующих историях замешаны не были, даже музыке вы и ваши товарищи по группе учились в Брайтонском институте.

— Честно говоря, мы в этом институте всегда были немного белыми воронами. Гаражный рок нам намного больше нравился, чем то, что там преподавали. Например, The Kinks – после того, как мы записались в студии Рэя Дэвиса (лидера группы The Kinks --«Газета.Ru»), нас иногда стали с ними сравнивать, а для меня, если честно, даже просто перечисление в одном ряду с The Kinks – уже большая честь.

— К вопросу о The Kinks – вы же наряду с Arctic Monkeys устроили последнее по времени «возвращение» шестидесятнического гитарного рока, верно? А сейчас – не чувствуете, что интерес к этой теме снова стал падать?

— Ещё как чувствуем. С другой стороны, знаете, это всё циклически развивается. В 90-е были Blur, Supergrass, а потом вдруг откуда ни возьмись появились гэридж и r'n'b. Потом вроде как пришла наша очередь, а теперь люди слушают хаус, или Рианну, или ещё какое-нибудь... дерьмо. Мне кажется, всё, что нам остаётся в этой ситуации – это быть собой, несмотря ни на что.

— То есть, упрямо гнуть свою линию? Не меняться со временем?

— Ну, это сложный вопрос. Конечно, мы с интересом следим, например, за группой Foster The People и вообще за музыкантами, использующими хип-хоп. Так что в каком-то смысле мы идём в ногу со временем. Но вы же понимаете, что нельзя целиком ориентироваться только на запросы широкой аудитории. Те, кто это делают, просто перестают существовать.