Цивилизация
Не так давно в галерее «Проун» проходила экспозиция под названием «Планы на будущее», где были представлены эскизы авангардной мебели и интерьерного дизайна. На сей раз речь о дизайне текстильном в рамках все того же выставочного проекта «Ручной труд». Теперь уже нарисованные линии, кружочки и прямоугольники означают не места расположения стен и колонн, а узоры на тканях, в которые предполагалось облачить пролетарок и пролетариев.
Горы томов написаны о том, что авангардные идеи содержали в себе потенциал преобразования будущего.
Такое преобразование действительно случилось, правда коснулось оно большей частью сферы дизайна. В частности, беспредметные формы легко прижились на уровне текстильного декора. Даже и после разгрома авангардного движения в Стране Советов не наблюдалось гонений на геометрические узоры в одежде: слишком уж несерьезным казалось распространять соцреалистические установки на подобные мелочи. А вот сами авангардисты текстильный дизайн мелочью не считали.
Рисование супрематических рапортов представлялось им прямым продолжением «высокого искусства».
Десятки эскизов тканей от Любови Поповой, Надежды Удальцовой, Варвары Степановой, Николая Суетина, Ильи Чашника образуют занятный калейдоскоп, где нетрудно обнаружить проекции конструктивистских воззрений. Пролетарский быт должен был стать рациональным, и задача художника состояла в том, чтобы сделать эту рациональность зримой и осязаемой. Довольно любопытно, кстати, что аналогичные творческие процессы наблюдались и на Западе, только без марксистско-ленинской подоплеки. Текстильный декор от знаменитого французского художника Рауля Дюфи еще напоминает о цветочных мотивах и прочем наследии «предметного мира», а вот, скажем, разработки парижского «Симультанного ателье» Сони Делоне или эскизы тканей, созданные нашим соотечественником Ильей Зданевичем для модного дома Шанель, – это уже чистые абстракции. Передовое искусство весьма ненасильственным образом эволюционировало в «буржуазный» стиль ар-деко.
Перед отечественными же авторами в качестве цели маячил лозунг «побольше ситчика нашим комсомолкам».
Но не стоит полагать, будто практические задачи отменяли вдохновение. Наоборот, за поисками рациональности проступают подчас едва ли не метафизические побуждения. К примеру, подлинным открытием показались эскизы тканей от малоизвестного художника Михаила Сундукова, который работал на Тверской мануфактуре (точнее говоря, Калининской, поскольку речь о 1930-х годах). Его гуашевые миниатюры поражают не столько даже изощренным исполнением, сколько концептуальными поворотами мысли. Намеренный сбой орнамента – это уже из области «большого искусства». Подобные эксперименты совсем недавно пользовались популярностью у художников направления Neo-Geo. Сундуков же, судя по всему, двигался в этом направлении совершенно автономно и интуитивно. Биография его, увы, почти неизвестна, а стоило бы выяснить, чем он при жизни руководствовался и нет ли еще каких-нибудь неожиданностей в его творческом наследии...
По традиции, заведенной в галерее «Проун», произведения времен «первого авангарда» соседствуют с современными опусами.
К образцам текстильного дизайна их, впрочем, причислить сложновато. В основном имеют место постмодернистские изыски вроде тканевых аппликаций покойного питерского гуру Тимура Новикова или раскрашенных в ретро-манере фотографий Бориса Михайлова. К слову, похожим образом обстояло и в предыдущей экспозиции «Планы на будущее», где от авангардных проектов интерьерного дизайна ниточка тянулась вовсе не к сегодняшним аналогам той же «продукции», а к художественным фантазиям «по поводу». Пожалуй, такой подход к вопросу вполне оправдан: современные прикладные занятия мало кем воспринимаются в качестве истинного искусства – скорее тут видится ремесло. Чтобы отношение поменялось, требуется ретроспективный взгляд, время для которого еще не настало.
