Цивилизация
К концу нынешнего «Санданса» перестало казаться, что все собрались здесь случайно и ходят сквозь снежный буран от одного кинотеатра к другому просто из любви к походам сквозь снежные бураны. Нет, похоже, из любви к искусству. На фестивале в разных программах показали несколько неплохих фильмов, пару хороших и «Зубатку».
Документальный фильм Генри Йоста и Ариэля Шульмана был показан во внеконкурсной «зрительской» программе, в маленьких залах, и после первого же сеанса весь фестиваль был готов убить друг друга за билет на этот фильм. Билет, правда, не помогал: на последнем сеансе примерно сто пятьдесят человек с билетами были отправлены на другие фильмы, потому что все места на «Зубатке» были уже кем-то заняты. Это кино в пересказе звучит очень банально: парень знакомится по сети с восьмилетней девочкой, которая прекрасно рисует, а потом влюбляется в ее старшую сестру. Пересказывать сюжет дальше – это хуже, чем заявить перед премьерой «Шестого чувства», что Брюс Уиллис мертвый. Журналисты уже начали ворчать, что фильм не очень-то похож на документальный и надо бы разобраться, не фейк ли все это: слишком уж сильная, умная и неожиданная получилась история. Если и фейк, то это фейк о том, что такое сегодняшняя фейсбук-твиттер-гугл-мэпс-жизнь, и что стоит за каждой фотографией, которую ты кидаешь в сеть, выдавая за свою.
Многие всерьез говорят, что ради одного этого фильма стоило проводить фестиваль.
Принцип нынешнего «Санданса» — «Восстань» — так и не стал понятным даже после раздачи призов. Куда восстань, зачем восстань? Весь мир мейнстрима мы разрушим? А затем? На одной из заставок фестиваля с призыва «восстать» облетали фотографии всех предыдущих 25 «Сандансов». Мучительно не хватало предложения сбросить кого-нибудь с корабля современности. Такой бойцовский подростковый настрой никак не вязался с выбором фильмов-победителей —
призы получили крепкие фильмы, в которых не было ни малейших попыток кинематографического бунта.
На «Сандансе» вручается четыре главных приза: за документальное кино, отдельно за американское и за иностранное, и за художественное, опять же отдельно за американское и за иностранное.
Гран-при в номинации «Лучшее художественное американское кино» этом году достался фильму Дебры Граник «Зимние кости» — стильной, холодной сказке о зиме в Миссури и о семнадцатилетней девочке, которая ищет отца, сначала живого, а потом мертвого.
Отец у девочки – драгдилер. Ей приходится ухаживать за сумасшедшей матерью и маленькими братом и сестрой. Если она не найдет отца – или свидетельство того, что он мертв, — ее семью выгонят из дома, который отец заложил. Серая мгла, вырожденческие лица местных ведьмаков и ведьм, абсолютная закрытость — в фильме, разве что, слишком много стиля и немножко не хватает драйва.
Приз зрительских симпатий в этой категории ушел комедии «прекрасноспасибоможноеще» Джоша Реднора.
Вот так, с маленькой буквы и без пробелов — кино из разряда «милые романтические фильмы о том, как хорошие и несчастные жители большого города становятся хорошими и счастливыми». Расхлябанный начинающий писатель подбирает в метро чернокожего мальчика лет девяти, сбежавшего от приемных родителей, и все никак не может его довести до полиции. Окружающие ужасаются (педофилия не дремлет! Что ты с ним делаешь?) и требуют немедленно вернуть ребенка куда-нибудь на место. Писатель тем временем влюбляется в официантку, которая мечтает стать певицей, — шумная богемная компания пытается понять, что такое жизнь. Сериал «Друзья», только без голого мужика в окне напротив.
Приз за лучший иностранный фильм получила австралийская «Жизнь животных» Дэвида Мичода
— криминальная гангстерская драма со слегка путающимися героями, про которую, желая сказать что-нибудь хорошее, все говорили, сделав паузу: «Напряженно». Приз зрительских симпатий в этой категории достался очень хорошему перуанскому фильму – вообще, в этом году кино Южной Америки оказалось самым сильным. «Подводное течение» Хавьера Фуэнтеса-Леона – драма, о сюжете которой говорить не хочется, потому что можно все испортить. Но мертвого Брюса Уиллиса, опять же, приходится вспоминать неоднократно. Медленная и неожиданная драма о гомосексуальной любви (не имеющая почти ничего общего с «Горбатой горой») и о тех подводных течениях, которые выносят нас на берег.
В документальной секции все оказалось довольно предсказуемо:
как с первого дня фестиваля все интересовались «Рестрепо» Себастьяна Юнгера и Тима Хетерингтона — фильмом об американских солдатах в Афганистане, — так он приз и получил. Лучшим иностранным докфильмом был назван датский «The Red Chapel» Мадса Брюггера, основанный на одноименном сериале: взгляд на Северную Корею глазами датско-корейских комиков, водевиль, с которым северокорейская жизнь спорит по степени абсурдности.
Лучший фильм программы NEXT (с бюджетом до $500 000) выбирали сами режиссеры программы NEXT – и выбрали «Изменника» братьев Барнс. Вообще, такое голосование единомышленников — прекрасный способ понять, кто тут действительно лучше всех.
Представляете, заставить Никиту Михалкова, Федора Бондарчука и Ивана Вырыпаева голосовать друг за друга?
Но сначала дать им бюджет до $500 000.
Права на американский прокат многих фильмов — не только победителей — уже куплены. Так, Lionsgate купила за $3,2 млн «Погребенного заживо», фильм одного актера (Райана Рейнольдса) в одном гробу. IFC приобрела права на нуар Майкла Уинтерботтома «Убийца во мне» — кино, в котором Кейси Аффлек ангелически отвратителен, как он это умеет, и зверски, подробно и долго избивает разных людей. В фильме столько — нет, даже не крови, а ее предвкушения, что даже очень терпимые американские зрители выходили из зала. Но от IFC ничего другого и не ждали, на прошлогоднем Каннском фестивале она выбрала «Антихриста» фон Триера.
Что касается граффити, которые нарисовал в Парк-Сити невидимый художник Бэнкси, одна из его работ уже закрыта прозрачным пластиком – пытаются сохранить для будущих поколений. И как тут вообще восставать и свободно творить, если чуть зазеваешься — и твоя свобода уже заботливо застеклена?
