Цивилизация
Раз — и модный фотограф Коннор Мид (Мэттью Макконахи), войдя в студию, где его ждет симпатичная, но бесталанная певичка, делает девушке комплимент и тут же коварно замечает, что ее музыкальные данные сильно отстают от внешних. Два — Мид срывает с нее одежду, водружает на голову яблоко и заставляет понервничать. Три — и дама бьется в его объятиях.
Нехитрому правилу — чтобы успешно соблазнять особ противоположного пола, необходимо выкорчевать из себя трепетного интеллигентного юношу, а вместо него взрастить самоуверенного хама — Мида научил почивший в одиночестве дядя Уэйн (Майкл Дуглас).
Однако, когда Мид приезжает на бракосочетание младшего брата, чтобы произнести антиматримониальный спич и шепнуть жениху о том, что коли тот вдруг захочет смыться, то может воспользоваться братским «Ягуаром», дядя предстает перед любимым племянником в доселе не виданном качестве. Теперь Уэйн не только привидение, но еще и проповедник: при помощи призраков из прошлого, настоящего и будущего он поспешит объяснить успевшему поволочиться за матерью невесты Миду, каким тот был хорошим мальчиком, почему стал плохим дядей и что за ад ему готовит грядущее. Посреди этого столпотворения имеется также вполне реальная и довольно лопоухая подруга детства Дженни (Дженнифер Гарнер), которая, естественно, окажется тем лучом света в темном царстве донжуанской жизни, что вытянет Мида из черной дыры разврата и наставит на путь истинный.
То есть в данном случае свадебный.
Сюжет фильма, как гласит официальная легенда, позаимствован из святочной повести Чарльза Диккенса про скрягу Скруджа, которому под Рождество являются три призрака, намекающие, что к людям следует относиться добрее. В более классическом, или, если хотите, узнаваемом, виде история эта вскоре появится на экране в варианте Роберта Земекиса с Джимом Кэрри в роли как всех приведений, так и самого Скруджа. И это снова будет анимация по технологии motion capture, с помощью которой были сняты «Полярный экспресс» и «Беовульф».
Впрочем, мы увлеклись, в случае с «Призраками бывших подружек» Диккенса можно вспомнить разве что из уважения, а всерьез говорить о картине в контексте литературной классики — дело неблагодарное и явно бессмысленное. Ну призраки, ну три штуки, но коли подходить к делу с подобным занудством, то едва ли не каждое роуд-муви придется терзать на предмет сравнения с «Одиссеей». Будет достаточно упомянуть, что сатирический социальный памфлет «Рождественской песни» стараниями Марка Уотерса («Дрянные девчонки») обернулся в бабскую сказку про укрощение строптивого.
Само по себе это не то чтобы плохо. В конце концов, фантастическое превращение жовиального бабника, бросающего одну красотку за другой, в примерного семьянина, с обожанием глядящего на неказистую суженую, — сюжет, можно сказать, архетипический, вариация бездонной темы трансформации лягушки в принцессу. Но глобальная проблема «Подружек» даже не в паточности, а в общей неубедительности. Возможно, это объясняется тем, что среди авторов фильма не имеется женщин, а мужчины обоснованно не верят в подобные чудеса. Подонок в милашку — а что, такое бывает?
