Пенсионный советник

Ложь во спасение

13.04.2018, 08:02

Семен Новопрудский о Горьком и горьком

Depositphotos

«...Она, правда-то, – не всегда по недугу человеку… не всегда правдой душу вылечишь…»

Реклама

Лука, странник, 60 лет. Максим Горький, «На дне».

В России принято публично возмущаться, почему нам не верят, когда мы говорим, что не травили перебежчиков в Великобритании, не царапали и не подменяли пробирки спортсменов на Олимпиаде в Сочи, не создавали своими руками и не содержим за свой счет так называемые «народные республики» Донбасса, не вмешивались в выборы в некоторых европейских государствах и даже в самой Америке, не стоим за химическими атаками армии Асада в Сирии против мирного населения.

Это не значит, что Россия действительно полностью ответственна за всё вышеперечисленное. А не верят нам, потому что мы сами постоянно лжем. Потому что создали себе соответствующую репутацию в мире.

Более того, мы почему-то уверовали, что правды больше вообще не существует. Есть только сплошная постправда. Иными словами, правдой является лишь то, что выгодно говорящему. Или так: правды нет, есть лишь «версии событий» и «разные точки зрения».

Однако из реальной жизни правда никуда не улетучилась, даже если упорно отрицается и не сразу выявляется. Разумеется, лжем не мы одни. Но пока мы живем здесь и сейчас, разумнее не обвинять в этом грехе других, а разбираться в том, почему именно у нас тотальная ложь практически по любому поводу стала главным языком общения государства со своим народом и остальным миром.

… 150-летие главного пролетарского писателя Алексея Максимовича Пешкова, он же Максим Горький, прошло в России практически не замеченным. С одной стороны, понятно почему — буревестник революции не может быть в почете в стране, где революция – да что там, вообще любые перемены, особенно смена первого лица, считаются абсолютным злом. С другой стороны, именно Горький вместе со Сталиным создал, пожалуй, самую эффективную машину лжи под маркой госпропаганды до эпохи нынешнего российского телевидения — Союз советских писателей.

Так вот, когда Горький вложил в уста старца Луки из пьесы «На дне» проповедь «инструментальной лжи», то есть лжи во спасение, во имя неких благих целей, он безошибочно угадал суть того, что, как и почему будет говорить российское государство (с небольшим перерывом на горбачевскую перестройку и «лихие 90-е») на протяжении последующих ста с лишним лет.

Я начинал работать в журналистике в советские времена, в конце 70-х годов прошлого века. Поэтому мне есть с чем сравнивать. И сейчас я с печальным удивлением вижу, что по объему производства лжи на душу населения Россия обгоняет даже те времена, когда единственной относительно правдивой информацией, исходящей от государства, были температура воздуха в прогнозе погоды и результаты матчей в игровых видах спорта.

Проблема в том, что ложь, которую производит российский политикум, имеет под собой веские рациональные основания. Она равным образом выгодна и власти, и большинству населения. Власти, чтобы заниматься личными финансовыми делами и «геополитикой» вместо развития страны. И заодно сваливать все внутренние проблемы на происки внешних врагов.

Большинству населения — чтобы собственная не слишком радостная, богатая и достойная жизнь компенсировалась ощущением причастности к «великой стране», которой все боятся и которая вершит большую историю. К «главной мировой державе».

Курс на изоляцию нужен именно для этого: когда людям не с чем сравнивать, своя страна им начинает казаться колоссом. А вниз, на глиняные ноги, смотреть незачем. Что еще важнее, конкретные личные душевные недуги, личное убожество как-то легче лечить ощущением абстрактного могущества державы. «Жила бы страна родная, и нету других забот», как пелось в советской песне. А вот конкретно вам жить не обязательно.

У этой инструментальной лжи есть еще одна причина. Ее наглядно объяснил в своей дневниковой записи от 4 февраля 1969 года (почти 50 лет прошло, а читается, будто сегодняшний пост на «Фейсбуке») известный советский писатель Юрий Нагибин, к слову, в официальной жизни тоже живший «по лжи»: «Люди пугались даже призрака свободы, ее слабой тени. Сейчас им возвращена привычная милая ложь, вновь снят запрет с подлости, предательства; опять — никаких нравственных запретов, никакой ответственности — детский цинизм, языческая безвинность, неандертальская мораль». Только не «им» возвращена привычная милая ложь, а — «нам». Мы не снаружи этого моря государственной и общественной лжи. Мы — внутри. И уже захлебываемся в ее волнах, сами того не подозревая.

Свобода – действительно опасная штука именно потому, что подразумевает ответственность. В том числе персональную. Как и правда. Инструментальная ложь эту ответственность снимает. Мы (и каждый из нас лично) благодаря этой лжи заведомо ни в чем не виноваты. Приятно чувствовать себя жителем страны, присоединяющей территории других государств. И не очень приятно — жителем страны, причастной к химическим атакам.

Но инструментальная ложь — всегда оружие массового поражения нации. Причем слово «поражение» верно в обоих смыслах: и в смысле поражения как итога битвы и в смысле поражения как причинения физического вреда жертвам. Можно долго обманывать многих, но нельзя бесконечно всех.

Постправда постправдой, но у каждого события есть подлинная история и последствия. Если российский банк выдает кредиты Марин Ле Пен, потом у банка отзывают лицензию, кредит не возвращается, а саму Ле Пен накануне президентских выборов принимают на высшем уровне в России (именно так всё и было) — трудно доказать, что Россия прямо совсем не пыталась добиться избрания президентом Франции «своего кандидата».

Если в Госдуме устраивали бал с шампанским по случаю победы Трампа, как минимум возникает вопрос, чего это они там так радуются победе чужого президента?

Но ложь во спасение в какой-то момент перестает спасать. Потому что правда, какой бы горькой она ни была, все равно никуда не исчезает. Причем количество лжи всегда переходит в качество и неизбежно лишает лгущих возможности адекватно воспринимать реальность. Наступает момент, когда, во-первых, произносящие ложь политики сами начинают считать ее правдой и принимать решения сообразно этой выдуманной ими реальности. И, во-вторых, из-за перехода количества лжи в качество вам перестают верить, даже если вы вдруг скажете правду.

Более того, обвинения в адрес других в провокациях и лжи тоже перестают работать: просто потому, что вы заработали себе соответствующую репутацию. Единственное, чему верят в ваших словах — тому, что вы действительно опасны. Что вы – враг, а не партнер. Потому что вы подтверждаете это своими словами и действиями.

Россия вплотную подходит к рубежу, когда политика, основанная на лжи, становится критически опасной для самой ее государственности. Советский Союз распался прежде всего из-за мегатонн лжи во спасение — власть убеждала себя и народ, что мы живем в самой сильной, самой могучей, самой справедливой стране мира. И не рассчитала, что никакие стратегические запасы лжи не могут заменить экономической эффективности и политической адекватности.

Как только Горбачев позволил говорить хотя бы часть правды, всё убожество советской империи выползло наружу. А заняться спасением прогнившего экономического базиса толком не успели или не сумели — помешала та же «геополитика», гонка вооружений, основанная на ложных представлениях о реальности угрозы тотальной исламизации советской Средней Азии война в Афганистане. (Тут — отдельный большой привет Сирии).

То есть, в позднем СССР все-таки появилась ограниченная правда о реальном положении дел в стране, но действия власти все равно были основаны на ложных представлениях. СССР распался не из-за перестройки и гласности, а из-за неадекватной экономической политики и слишком поздно исправленной фатальной военно-политической ошибки — военного вторжения в Афганистан.

Что нам делать? Перестать лгать. Прежде всего, на государственном уровне. Начать говорить правду, какой бы неприятной для нас она ни была. Заниматься своей страной, а не Украиной или Сирией. Не вмешиваться во внутренние дела других государств. Никому не угрожать ракетами с неопределенной траекторией полета. Не требовать с пеной у рта, чтобы нас «слушали». Скажем что-нибудь важное и полезное для человечества — непременно услышат. И не будет никаких санкций. Никаких «ста лет геополитического одиночества». Если, конечно, мы сами не захотим оставаться одиноким огородным пугалом на карте мира.

Но для начала надо раз и навсегда избавиться от инструментальной лжи. Она все равно не спасет.