Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Таблица Менделеева всесильна, потому что она верна»

01.11.2017, 07:53

Андрей Десницкий о том, как вернуться из мифологии в реальность

Thierry Roge/Reuters

Наше общество так и не пришло хотя бы к тени согласия о том, что произошло в нашей стране сто лет назад. Сбылись вековые чаяния прогрессивного человечества – или же одна шестая суши провалилась на семь десятилетий в кровавый кошмар? Я предложу свой ответ. Сто лет назад в нашей стране мифология победила реальность, и празднует победу до сих пор.

Реклама

Попробую объяснить, что имею в виду, всего на нескольких примерах. Помните советские подстаканники, в которых подавали чай во всех поездах СССР? На них был изображен земной шар, из которого торчала огромная Спасская башня, а прямо над ней (и почти из ее ворот) улетали в космос ракеты. Ну, причем, причем здесь ракеты?

Едет человек в поезде в свой родной Конотоп или Биробиджан, ест свою вареную курицу с соленым огурчиком, но ощущает себя гражданином космической державы.

Спасская башня – мировое древо, на ней держится миропорядок. «Начинается земля, как известно, от Кремля», и дальний космос тоже.

А пару лет назад я увидел потрясающий плакат против абортов. На нем была изображена семья из будущего, которая смотрела прямой репортаж об установке на Марсе православного креста. И счастливая мама космонавта радостно говорила, что родился он только благодаря запрету на аборты, который плакат и призывал ввести.

Представляете себе эту прекрасную цель: снарядить экспедицию на Марс только для того, чтобы установить там крест и показать все это по телевизору?

И сегодня, когда я пишу эти строки, радиостанция «Эхо Москвы» анонсирует свою передачу под названием: «Как вернуть веру в космос?» Не как нужно осваивать космос, и нужно ли это вообще, а как вернуть в него веру.

Что объединяет советскую подстаканную промышленность, православных активистов и свободомыслящие СМИ? Один и тот же подход к космическим полетам как к национальному символу. Нам нужны не технологии и не практическое их применение, нам нужна вера в Гагарина и собственное величие. И за ценой не постоим.

Вот еще пример. К каждым выборам поднимается волна обсуждения: а не пора ли, наконец, захоронить тело, лежащее на главной площади столицы вместо кладбища, или кощунственна сама попытка это обсудить?

И ведь ясно, что тело не уберут, как и ясно, кого выберут, но спор имеет скорее ритуальный характер: убедить граждан, что святыни на месте, а кощунники получили достойный отпор.

И когда при наличии на карте Москвы станции «Войковская» православная общественность ополчается на фильм о романе молодого Николая Романова, а не на увековеченную память его убийцы – это, по сути, почитание все того же идола стабильности. Для него плохо не то, что плохо, а то, что ново – вне зависимости от нравственных оценок.

Ленин в Мавзолее и Войков на карте привычны, киношка – нет.

Дело в том, что мифы вообще не конкурируют друг с другом. Одни рассказывают, что Алкесту, отдавшую жизнь за своего мужа, вернул на землю Геракл, сразившись с Аидом, а другие – что это мирно сделала Персефона, супруга Аида. Такие противоречия в греческих мифах отмечал еще Аполлодор в своей «Мифологической библиотеке». Но никто, конечно, не сомневается в величие подвига самой Алкесты.

Так и у нас: одни рассказывают, что наивысшего расцвета Россия достигла при Николае Втором, другие – что при большевиках, которые с ним сразились. Но нет ни малейшего сомнения, что Россия всегда была, есть и будет величайшей страной на свете, которой все остальные вредят, потому что завидуют.

Россия имперская, при всех своих недостатках, со времен самого Петра была государством, устремленным к рациональности.

Сто лет назад к безраздельной власти пришло то, что можно назвать идеологией, можно утопией, а можно – мифологией. «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно», «Сталин – это Ленин сегодня», «Экономика должна быть экономной» – эти высказывания лишены какого бы то ни было логического содержания, они суть шаманские заклинания. Это нетрудно проверить, подставив другие, немаркированные существительные: «Таблица Менделеева всесильна, потому что она верна», «литература должна быть литературна» и проч.

Разные, порой даже противоположные мифологемы сменяли друг друга. От коммунистического интернационала – к имперскому величию, от холодной войны – к разрядке, от культа личности – к коллективному руководству и обратно, к новому культу. Но никогда, ни на одном изгибе генеральной линии этот изгиб не был не то что проговорен – он даже не был отмечен. Океания ведь всегда воевала с Остазией.

Горбачевская перестройка была попыткой расстаться с мифами и вернуться к рациональности. К чему это привело – мы знаем, страна держалась на мифе и без мифа развалилась.

Так что в девяностые государственные мифы вернулись в полный рост: миф о невидимой руке рынка, которая все расставит по местам, и миф о великой борьбе воинов демократического света с ордами красно-коричневой тьмы. Но новые мифы никогда не бывают столь же убедительными, как старые, да и не стремились новые властители их внести в сознание людей, живших своей маленькой домашней рациональностью: как бы заработать и на что бы потратить.

И скоро все вернулось на круги своя, в новом раскладе: самодержавие, православие, стабильность.

Я подозреваю, что для настоящих перемен в нашей стране потребуется не чья-то зажигательная избирательная кампания и не суперкоманда профессионалов, а какое-то колоссальное усилие, длительное и упорное, по выходу из пространства мифа в пространство рациональности. Очень неблагодарные усилия: люди будут зубами и ногтями цепляться за привычные формы мышления, за стереотипы и надежды. Кто же любит, когда его будят?

А сон все глубже, морок все сильнее. Исторично не то, что было, а то, что выгодно в данный момент государству. И бурная реакция части научного сообщества – это, в конечном счете, реакция самозащиты.

И ведь это касается уже не только гуманитариев. Теперь российская власть бьет тревогу: американцы собирают генетический материал русских. Конечно, для того, чтобы навести на нас порчу! Как сообщил доктор наук Мединский пару лет назад, у русских есть своя дополнительная хромосома. Можно сделать вывод: если западные ученые не найдут у нас особой хромосомы духовности, гена патриотизма, то грош цена их исследованиям.

Во всем большом мире идет накопление информации о геноме человека, совершаются новые прорывные исследования: например, генетики, лингвисты и антропологи, сравнивая свои данные, реконструируют историю расселения человека по планете. Биологи и медики стараются определить, какие именно гены отвечают за предрасположенность к тем или иным заболеваниям и как их можно лечить. Такие задачи человечество может решать только вместе.

Может ли Россия остаться белым пятном на глобусе современной науки? Может, конечно, в угоду мифу о вечно враждебном Западе и своей особой хромосоме. Но кому от этого станет хуже? Риторический вопрос.

И все бы ничего, только сон в мифологическом прошлом, упоение культом славных предков-победителей означает, что наша страна постепенно выпадает в осадок. Большой мир развивается, идет вперед… А есть на свете такие уголки, где все это объявлено происками пришлых чертей, где шаманы усердно бьют в бубен, чтобы отпугнуть реальность, где время застыло. И возможно, уже навсегда.