Политические контакты России и Китая развиваются довольно бурно с мая 2014 года, когда президент России вскоре после введения западных санкций увез из Шанхая соглашение о поставках газа по «Силе Сибири» на рекордную сумму в $400 млрд. Ответный визит китайского лидера через год дал старт сотрудничеству РФ и КНР в Евразии — в рамках соглашения о сопряжении Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и китайского мегапроекта по возрождению Шелкового пути.
Успехи встреч 2014–2015 годов, на которых подписывались десятки документов, породили в России ожидания того, что Китай вот-вот зальет Россию кредитами и инвестициями, а также пустит отечественные товары на свои рынки. В новых условиях конфронтации с Западом Пекин должен был стать страховкой для Москвы.
Разгребая сейчас ворох меморандумов, которые были подписаны на встречах Владимира Путина и Си Цзиньпина за последние три года, становится очевидно, что эти документы дали не так уж много экономических результатов.
Для привлечения инвесторов из КНР потребовалось завоевывать доверие и кропотливо готовить для них выгодные предложения. Например, в рамках сопряжения ЕАЭС и Шелкового пути Китай ждет от России и ее партнеров тщательно просчитанные проекты с хорошей окупаемостью.
Но пока несогласованные действия внутри ЕАЭС и на всех уровнях российского госаппарата привели к тому, что только на подбор конкретных проектов под китайские инвестиции ушло почти два года. Создание зоны свободной торговли ЕАЭС – Китай пока что на стадии обсуждения, и за последний год движения на переговорах немного. Один из самых громких проектов российско-китайского сотрудничества, высокоскоростная магистраль Москва – Казань, уже который год буксует именно из-за проблем с условиями финансирования и вопросов возвратности инвестиций.
Претендентов на китайские деньги в мире оказалось довольно много, а в случае с Россией против нее играют внутренние и внешние проблемы – санкции, стагнация экономики и отсутствие структурных реформ.
Пока китайские банки видят слишком много рисков и сокращают объем выданных РФ займов: с $18,06 млрд в 2015 году до $4,08 млрд в 2016-м. Главными китайскими кредиторами Москвы в основном остаются государственные China Development Bank и China Export-Import Bank, для которых политика приоритетнее вопросов коммерции, но их лимиты на Россию не безграничны.
Помимо внутрироссийских проблем на двустороннем сотрудничестве сказываются и экономические перемены в самой КНР. Например, снижение темпов роста в Китае может сократить его спрос на сырье.
Российских продуктов питания не было на рынке Китая более 20 лет, и для его завоевания поставщикам из РФ надо выстраивать стратегию фактически с нуля в очень конкурентных условиях. Экспортерам предстоит пробивать множество нетарифных барьеров и бороться за китайского потребителя с помощью адаптации продукции под его вкусы, на что могут уйти годы.
Сейчас запал российской стороны проходит, высокие ожидания от Китая сменяются фрустрацией. Разочарование заставляет российский бизнес и государственные ведомства повторять прошлые ошибки: им не хватает усидчивости, чтобы накопить экспертизу по Китаю и проработать долгосрочные стратегии сотрудничества с восточным соседом.
Остается надеяться, что нынешний саммит окончится не очередным ворохом бумаг, которые никто не собирается исполнять, а началом честного разговора о том, как устранить глубинные барьеры для роста торговли и инвестиций и начать работать вдолгую.
Автор — координатор программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги, эксперт РСМД
