Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Мужская доля

Дмитрий Петров о том, что сегодня значит «быть мужиком»

Дмитрий Петров 14.05.2016, 18:57
Василий Шульженко, «Гонки» Василий Шульженко
Василий Шульженко, «Гонки»

Несколько лет назад одна моя приятельница-пиарщица обескураженно сообщила, что ей предстоит продвинуть на российский рынок новый табачный бренд – «Мужик». А как это делать – непонятно! Это же, типа, новый мощный бренд. Он должен играть на тайных струнах мужской души. А хорошо ее представляют себе те, кто выдумал марку? Где он – образ целевой группы? Какой он – этот мужик?

Верный вопрос: кто он и какой – современный русский мужик? Думаю, ответ не нашли — то ли поскупились на фокус-группы, то ли по другой какой причине. Ибо несмотря на утвержденный логотип, снятый рекламный ролик и выпущенную тонну сувенирных брелоков, зажигалок и прочего – бренда «Мужик» до сих пор нет на табачном рынке.

Впрочем, похоже, ответа на этот вопрос не знают не только коварные никотиновые отравители, но и вообще никто. Больше того, никто его и не ищет. Почему-то тема «мужчина и мужественность» относится в России к числу закрытых. В отличие от темы «женщина и женственность».

О «коне на скаку» и «горящей избе» и сейчас толкуют что ни день.

Долюшку русскую, долюшку женскую в семье, обществе и на производстве обсуждают на сотнях ресурсов. Начиная с нежного глянца и кончая суровыми сайтами феминисток рассматривают все – от путей карьерного продвижения, творческой самореализации и личностного роста до способов женить на себе достойного спутника жизни. Причем – с привязкой к здешней повседневности. Не удивляет, что многие барышни и дамы, говоря цитатами из Glamour и Cosmo про свою идентичность и судьбу, вновь и вновь выясняют: «вряд ли труднее сыскать». Но они хоть говорят…

А мужские поведение, мышление и самоопределение остаются в России табу.

Разве что Esquire, FHM или GQ предложат актуальные решения в сфере часов, телефонов, парфюма, костюма и авто. Men's Health споет агитки за спорт, секс и здоровый образ жизни. «Караван историй» явит образцы стойкости на примерах поп-звезд или собутыльников Владимира Высоцкого. Телевизор продолжит подробно расписывать криминальный и тюремный опыт мужественности. А вместе с ним – и полицейский. Да со скоростью кроликов плодящиеся сайты поведают, как прикольно иметь кинжал и самопал, уметь стрелять и выживать в глобальных и локальных катастрофах.

Причем скорее всего – со ссылкой на мировой опыт. А как же российский мужик?..

Ну да. Хронометр – что Dirsel, что Vacheron Constantin – подарит ему новый взгляд на мир. Samsung научит, что лучше черного цвета только его сочетание с металлом и стеклом. Mr. Burberry освежит ароматом. Tommy Hilfiger покажет стиль в движении. Genesis даст полный привод ощущений. Но разве покупки этих фантазий маркетологов и брендмейкеров хватит, чтобы понять, что значит быть мужчиной в России?

Эту тему изучает деятель искусств Сергей Шнуров. Но, увы, он работает с ограниченным набором пространств, измерений и образов. Это почти всегда – город. Почти везде – алкогольный ассортимент. И почти исключительно – пьяный мент, урка-кент, Валя-импотент, унылый интеллигент и екарный карасик с красным плавничком. Но царит над ними баба-бомба. Это из-за нее «в пивных, в отелях, даже во дворцах мужчины у пивных рыдают кранов». Что, кстати, отчасти говорит и об итогах исследований.

Особняком в этих поисках стоит человек труда. Например, сотрудник компании.

С одной стороны, ему везет: он не такой, как все, а работает в офисе. А с другой – идет степ-бай-степ, пока от монитора не ослеп – к примитивному луддизму – разрушению машин. И вот уже по опенспейсу, пугая клерков, летают компьютеры. А как поведет себя чиновная особь мужского пола в ответ на решение побороть кризис за счет уменьшения зарплат?

Это важно – понять или хоть обсудить ощущения молодого образованного россиянина, погруженного в офис-планктон. Сознает ли он, что контора-кит его поглотит? Он готов? Какие поступки рождает такое знание? С чем они больше схожи: с деяниями героя фильма «С меня хватит» или персонажа клипа «А в Питере – пить»? Неведомо.

Рожденный в СССР образ мужчины-созидателя-кормильца-и-бойца сперва искорежил клинч идеала и реальности, где в идеале – ударник производства, а на деле – «пахарь», выживающий левыми заказами. Ну а доломала его беспомощность и беспощадность эпохи перемен. Через ломку 90-х прошли миллионы мужчин деятельного возраста – от заводов и колхозов до академических институтов. Не все, конечно, не все! Но многие.

Осознало ли общество этот массовый мужской опыт, ставший для одних трагедией, а для других – путем к успеху? Или к тому, что называют «нормальная жизнь».

А что это такое?

Есть ли в жизни российского мужика нормы? Каковы они?

Уже много лет часто пишут о домашнем насилии. В 2014 году, по данным МВД, в России было 30,6 тысячи только зарегистрированных его случаев в отношении женщин. Это немало говорит о них как о жертвах. Говорит и о мужчинах. 30,6 тысячи – норма?

В 2016 году органы МВД зафиксировали 587,1 тысячи преступлений. 7,8 тысячи человек погибли. Здоровью 11,7 тысячи причинен тяжкий вред. Огромное большинство преступников – мужчины. Это – норма?

И какова общественно приемлемая норма поведения, если мужчины проявляют друг к другу агрессию? Вызов полиции? Жалоба в соцсетях? Удар в грызло? Выстрел? Пьянка?

В 2015-м мужчины в России стали меньше пить. Минздрав извещает: потребление алкоголя упало с 13,5 до 11,5 литра в год. При этом с 2009 по 2014 год число алкоголиков, состоящих на учете, снизилось на 11%. Как и смертность от алкоголя. Врачи считают: есть шанс сохранить позитивные тренды. Если СМИ «продвинут» трезвость.

При этом ежедневно или через день алкогольные напитки, включая пиво, пьют 33% юношей. А 22% мужчин, поясняет Росстат, раз в неделю. А в целом мужчины 15–65 лет – это основные (до 80%) потребители алкоголя. В среднем на пьющего – 244 бутылки в год.

Эти цифры таят тайны и парадоксы. Но не чуждо их и пространство культуры. Так,

одни считают, что питие горячительных составов российскими мужчинами – древняя традиция. А другие – что это выдумка.

В любом случае, их отношения с алкоголем – явление мифологическое. А что думают об этом они сами? Как переживают общественное порицание выпивки? Считают его справедливым или лицемерным? Как относятся к лечению? А оно (по официальной статистике) в большинстве регионов нужно 1000–1500 людям на каждые 100 тысяч. Данные свидетельствуют: женщины готовы дать пьянству бой. Но готовы ли принять его мужчины?

А каковы отношения полов в семье и на работе, но вне поля боя? В Штатах этому посвятили ряд исследований. Одно из ярких – книга лауреата Пулитцеровской премии Кэтлин Паркер «Спасите мужчин» (название «Save the Males» созвучно девизу экологов «Save the Vales» – «спасите китов»). Она настаивает: вот уже много лет Америка не дружественна мужчинам, мужественности и отцовству.

Феминизм сбился с пути. Борьба за права женщин превратилась в бой мужиками.

Они стали объектами подозрений, пренебрежения и насмешек. Сомнению подверглась ценность отцовства. А кто пострадал? Женщины и дети. Вывод: женщинам в Америке, даже живущим по лекалам феминизма, надо менять отношение к мужчинам – спасать их.

А надо ли – и кому? – что-то делать с мужчинами в России? Скажем, понять, что происходит где-то у них внутри, когда звучит девиз: «Будь мужиком!» Осознать рамки их забот и интересов. Описать возможности и стремления. Узнать, что значит для них тот факт, что средняя длительность их жизни – 59 лет, а пенсионный возраст – 60? Роднит ли их что-нибудь друг с другом? Каковы их идеалы? Считается, что их формируют семья, школа, двор, армия, труд, ТВ. Это – так? И что с идеалами, усвоенными в семье, делают двор и школа? А что – армия, работа и прочее? Кто это знает? И знает ли кто-нибудь?

А следовало бы. Ибо, как и любая terra incognita – неведомая земля, эта забытая тема может стать не только неисчерпаемым кладезем захватывающих историй с сильным мужским акцентом. Но и, возможно (а почему – нет?), пространством открытий и источником прибылей. Ведь российский мужик чего-то да стоит, верно?