Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Газпромы руками не трогать

Крупные российские компании не заинтересованы в деньгах посторонних, потому что не хотят лишних вопросов

Государство надежно защищает тайны ведения бизнеса крупнейших отечественных компаний от любопытных инвесторов.

Рьяно охраняемая властью привилегия самых прибыльных российских компаний на любой угодный им уровень закрытости оплачивается бесконтрольными тратами денег налогоплательщиков вообще и способствует окончательному краху российской пенсионной системы в частности. Хорошей иллюстрацией к этому стала недавняя инициатива Минфина по расширению списка активов, в которые могут быть инвестированы пенсионные накопления. То есть те деньги, которые откладывают с зарплат молодых работников на их будущие пенсии.

Это длинные деньги, которые в России никак не могут научиться так и туда вкладывать, чтобы их хотя бы не съедала инфляция. В связи с обострившимися разговорами о необходимости что-то сделать с пенсионной системой у нормальных людей все чаще стал возникать вопрос: а почему, собственно, деньги сегодняшних молодых запрещается вкладывать в самые прибыльные российские активы? К примеру, в акции «Газпрома», «Роснефти», «Сургутнефтегаза» «Транснефти», НЛМК, «Северстали», «Норильского никеля»… То есть

в самые «вкусные» акции никак нельзя вкладывать коллективные деньги тех, для кого лет через 40 наступит время идти на покой. Но в таком случае можно ли удивляться, что наши пенсионные фонды устанавливают антирекорды по получению прибыли от вложений.

И вот Минфин попытался ответить на ставшие вдруг очевидными почти для всех вопросы. Но сделал это весьма оригинально.

На недавней конференции «Институциональный инвестиционный практикум» начальник отдела Департамента финансовой политики Министерства финансов Елена Артемова рассказала о планах министерства. «На наш взгляд, было бы разумно либерализовать требования по уровням рейтинга, снизить их на одну ступень — это касается большой тройки рейтинговых агентств (Fitch, S&P, Moody's), — цитирует Артемову РИА «Новости». — Также мы полагаем возможным предоставить возможность инвестировать не только в бумаги из котировального списка А1, но и в бумаги с определенным уровнем рейтинга, входящие в индекс или ломбардный список ЦБ РФ». Кроме того, Минфин планирует разрешить инвестировать пенсионные накопления НПФ в ценные бумаги госкорпораций.

В переводе на русский это означает следующее. Есть претензии к тому, что узок список бумаг, в которые можно вкладывать пенсионные накопления? Давайте расширим. Это выглядит разумно. Но ради этого Минфин предлагает понизить требования к бумагам, в которые можно делать инвестиции. Вот здесь стоит задуматься. О том, скажем, какие же такие неоправданно жестокие требования к акциям сейчас действуют, которые надо изящно обойти.

Сейчас Пенсионный фонд РФ и негосударственные пенсионные фонды могут инвестировать скопленные деньги завтрашних пенсионеров только в бумаги из котировального списка А1. В этот список, по версии ММВБ, входят всего 36 эмитентов. Это на всю нашу не самую маленькую страну, чью экономику избранный президент обещает вскоре сделать пятой в мире.

Среди этих тридцати шести нет именно тех компаний, которые составляют гордость государства российского и являются основой его финансового благополучия (того же «Газпрома»). Правда, были акции одной из гордостей — «Норильского никеля», но прошлым августом эту, видимо, оплошность исправили, и из А1 их исключили.

Стоит присмотреться к этому как бы страшному списку А1, чтобы быстро уяснить, что на самом деле двери в него широко открыты для всех желающих. Было бы главное — именно желание, а вот этого у самых богатых российских корпораций никак не наблюдается. Почему? Дело совсем не в рейтингах — они тут вообще ни при чем. Просто для включения в тот или иной котировальный список эмитент должен представить бирже соответствующую отчетность. А1, как высший список, предполагает и наивысшую прозрачность, серьезный уровень раскрытия информации. Фактически листинг — это и есть показатель степени информационной открытости эмитента. Так что

нет других препятствий для того, чтобы войти в список А1, кроме нежелания делиться информацией о себе. Однако почти все наши прибыльные компании ни в коем случае не желают допускать к своей внутренней кухне никаких посторонних.

Их можно понять. Были уже неприятные прецеденты, когда всякие миноритарии пытались что-то разнюхать и права качать.

Известно, например, как досаждал нашим компаниям британский инвестиционный фонд Hermitage Capital Management (по состоянию на 2008 год, инвестировал деньги нескольких тысяч зарубежных инвесторов в акции «Газпрома», Сбербанка, «Сургутнефтегаза», РАО «ЕЭС России», «Транснефти» и других крупных компаний). Доходило до того, что фонд подвергал сомнению решения руководства компаний, которые, по его мнению, снижали прибыль акционеров. Потом главе фонда Уильяму Браудеру был запрещен въезд в Россию. Сергей Магнитский, адвокат фирмы Firestone Duncan, которая оказывала юридические услуги Hermitage, скончался в «Матросской Тишине».

В общем, от нападок заграничных акционеров научились отбиваться.

Но и представить противно, наверное, теперь менеджерам, обожженным в боях с миноритариями, что на расчищенное место встанет, скажем, какой-то государственный или негосударственный пенсионный фонд. Он ведь начнет задавать вопросы о деятельности (о том, зачем строить, к примеру, новые газопроводы, если и старые не заполнены, или надо ли покупать какой-нибудь очередной «Шальке» номер такой-то) не от имени неких иностранцев, а для защиты законных интересов нескольких миллионов своих клиентов — российских граждан.

И от этих вопросов уже никак не удастся отвертеться, придется отвечать, причем по-крупному. И получение десятков миллиардов долларов длинных инвестиций из накопительной части пенсии меркнет в сравнении с такой неприятной перспективой. Деньги, конечно, нужны — ну их без лишних расспросов дают власти, каждый год утверждая, например, повышение тарифов чтобы подсобить с ресурсами на инвестпрограммы.

Крупные компании покорно принимают тотальный контроль высшей бюрократии над своей деятельностью, но панически не хотят гражданского контроля, который непременно явится, если миллионы единиц населения станут вдруг акционерами этих компаний, причем не поодиночке, а объединенные в фонды. Боятся этого наши гиганты, наверное, потому, что с властью им договориться легче, чем с населением, дай ему волю.

Кстати, пример работы договорного механизма корпораций и власти привел в своем блоге Сергей Алексашенко. «Совершенно немыслимое для любой другой страны заявление сделал российский министр финансов Антон Силуанов: «Минфин надеется на следующей неделе договориться с «Газпромом» о размере НДПИ на газ». Конечно, то, что «Газпром» — это наше всё!», мы хорошо знаем. Но вот чтобы так открыто говорить о том, что «Газпром» стоит над законом? На мой взгляд, это слишком».

Но что бы там разным экономистам ни казалось неправильным, а комфортная конструкция для правящей бюрократии и близких к ней компаний давно сложилась.

Власть получает полную (по крайней мере декларируемую) подотчетность и управляемость гигантских корпораций. Корпорации — защиту от посторонних глаз. Эта конструкция стала хребтом новой экономики. Можно, видимо, признать, что в нулевые годы удалось решить важную задачу по окончательному отделению крупной собственности от населения страны. Взамен, может быть, забытого обещания большевиков отделить церковь от государства.

И все бы хорошо, но все сильнее конструкция раскачивается, и эксперты предупреждают, что рухнет, не может не рухнуть. Потому, наверное, и посылается сигнал в Минфин — придумать нечто, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. То есть чтобы прекратить стенания про недопущение накоплений простолюдинов в акции самых жирных гигантов. Но при этом секретность и безотчетность корпораций руками трогать не позволять. И Минфин предлагает просто снизить требования, по сути, прозрачности к эмитентам для выдачи разрешения приносить к ним деньги граждан. Как бы говоря: может и согласятся газпромы взять в свое дело ваши деньги, только чтобы никаких вопросов и разговорчиков в строю... Инвесторам расскажут то, что им положено знать, по мнению эмитентов. Или не расскажут.

Только вряд ли наши газпромы даже на таких условиях возьмут деньги у миллионов. Какие-то из компаний, готовых быть прозрачными, могут, наверное, выиграть, если новация пройдет. Но общую доходность наших пенсионных фондов это вряд ли повысит.

Зато можно будет поставить еще одну галочку в графе выполнения мероприятий по либерализации и не обидеть неприкасаемых.