Пенсионный советник

Семнадцать вопросов весны

Дмитрий Бадовский 14.12.2007, 10:28

Выяснение взглядов номинанта в преемники и других кандидатов в президенты куда более серьезное дело, чем проставление галочки в графе избирательного бюллетеня.

Формально у нас вроде наступила определенность. Граждане России узнали, наконец, имя и фамилию преемника, который, скорее всего, и будет избран 2 марта будущего года третьим президентом России. Не прошло и суток после этого, как в качестве дополнительного бонуса стало известно и имя наиболее вероятного будущего премьер-министра страны.

Однако сами по себе эти знания еще ничего не проясняют в вопросе о том,

сменится ли власть в России в 2008 году, произойдут ли в ближайшие годы какие-либо существенные изменения в политике и экономике, что именно собирается делать новый президент.

Не стоит забывать и о том, что сам Владимир Путин, в корне изменивший затем власть, политику, экономику и общественную жизнь предшествующего периода, стал президентом страны в качестве «преемника Ельцина». То, что после избрания Владимира Путина президентом власть в стране поменялась - вещь очевидная. Но очевидная именно потому, что между «эпохой Ельцина» и «эпохой Путина» - дистанция огромного размера, где сам факт волеизъявления народа и обретения регалий президента новым человеком является лишь точкой отсчета. А дальше многое и главное происходит в силу имеющихся у нового главы государства взглядов, личностных принципов, внутренних убеждений, системы представлений и идей о будущем страны.

Именно поэтому для российских граждан выяснение взглядов номинанта в преемники и нюансов того, who is мистер новый президент России, оказывается гораздо более серьезным вопросом, чем проставление галочки в графе избирательного бюллетеня. Собственно говоря, и

сам ход предстоящей избирательной кампании, и набор обсуждаемых на ее протяжении вопросов как раз и являются для общества возможностью приподнять завесу тайны над будущим.

Поэтому уже сегодня вместо вопрошания Владимира Путина о его согласии стать премьер-министром, следовало бы, напротив, адресовать многие вопросы непосредственно Дмитрию Медведеву.

Целесообразно ли как-то приструнить административный восторг на местах при проведении предстоящих выборов 2 марта и тем самым лишить недоброжелателей малейших шансов ставить под сомнение результаты голосования?

Настало ли время создать в России новую и до сих пор неведомую политическую традицию, в соответствии с которой главный кандидат на пост президента будет участвовать в предвыборных дебатах и обсуждать в прямом эфире со своими оппонентами ключевые вопросы развития страны?

Следует ли считать продуктивным или контрпродуктивным возможное участие в предстоящих выборах так называемого единого кандидата от либеральной оппозиции, при условии, конечно, что кому-то из таких потенциальных кандидатов удастся собрать два миллиона честных подписей в свою поддержку?

Будет ли в 2008-2009 году в России запущен процесс изменения Конституции и если да, в связи с чем, для чего и что в ней будет нового?

Какова позиция Дмитрий Медведева в известной дискуссии о «90-х годах», в чем дела стали лучше и благодаря чему, где особых успехов достигнуть не удалось и почему, а также, какие новые проблемы и перспективные вызовы возникли вместо старых и как их решать?

Поскольку именно Дмитрий Медведев в свое время приложил немалые усилия для сбережения в России местного самоуправления и, в частности, сохранения выборности мэров, то могут ли быть в перспективе восстановлены выборы губернаторов?

Реальна ли перспектива создания в России в ближайшие годы и, в частности, в следующую президентскую легислатуру общенационального Общественного телевидения?

Когда появится и какой будет государственная политика по борьбе с коррупцией?

Можно ли считать удачной и завершенной реформу по выделению в составе Генпрокуратуры Следственного комитета и что будет дальше происходить с правоохранительной и судебной системой в России вообще?

Каково будущее системы госкорпораций в 2008-2012 годах (и, возможно, во второй срок полномочий Дмитрия Медведева в 2012-2016 годах) и могут ли применяться при формировании данной системы методы так называемой «бархатной реприватизации»?

Как будет решаться одна из ключевых социальных проблем страны, связанная с высоким уровнем бедности, сохранением и даже ростом уровня социальной дифференциации, разрыва между богатыми и бедными.

Какое место в решении этих и других социальных проблем может принадлежать изменениям налоговой политики государства, введению прогрессивного подоходного налога, реформе ЕСН, введению минимального почасового уровня оплаты труда, новым принципам пенсионного обеспечения и другим мерам?

Будет ли Россия реализовывать внешнеполитическую доктрину «энергетической сверхдержавы» и как в ближайшие годы в условиях либерализации внутренних цен на газ и электроэнергию будут решаться проблемы социальных издержек реформы ЖКХ для граждан этой самой сверхдержавы?

Планируется ли разрешить использование материнского капитала на цели дорогостоящего лечения детей и рассматривает ли государство возможность распространения системы материнского капитала на рождение третьего ребенка (в случае если семья уже участвовала в программе при рождении второго)?

Демографическая проблема является для России одной из фундаментальных, при этом концепция демографической политики страны до 2025 года признает, что она не может быть решена без использования миграционных ресурсов. Однако сформированы ли в нынешней России в достаточной степени единая гражданская национальная идентичность и гражданское общество, которые являются естественным и необходимым условием для того, чтобы спокойно отвечать на подобные вызовы развития страны?

На сегодняшний день Иран не имеет ядерного оружия и в любом случае не будет способен его создать ранее 2010-2015 годов. Если в период президентского правления Дмитрия Медведева станет ясно, что Иран хочет, готов и планирует создать собственное ядерное оружие в течение года, то какова будет позиция России?

Если прецедент признания независимости Косово повлечет за собой активизацию соответствующих процессов, к примеру, в Абхазии и Южной Осетии, то каковы будут принципы политики и конкретные действия России в решении этих проблем в период президентства Дмитрия Медведева?

Наконец, поскольку, как говаривал Штирлиц, лучше всего запоминается последнее, то, быть может, главный вопрос заключается в том, действительно ли только при обязательном условии премьерства Владимира Путина новая законодательная и исполнительная власть России смогут работать эффективно? Иначе говоря,

что планирует делать Дмитрий Медведев, если Владимир Путин вдруг откажется принять его предложение возглавить правительство?

Конечно, это, наверно далеко не исчерпывающий, но, тем не менее, более или менее определенный список вопросов, на которые необходимо ответить, чтобы понять, что будет происходить в России после избрания третьего президента страны.

Несомненно, в ближайшее время мы не раз увидим выступления Дмитрия Медведева на разные темы. Будут среди них и программные речи, первую из которых мы уже слышали, а вторая последует, очевидно, на съезде «Единой России» 17 декабря. Возможно, на часть вопросов ответы и прозвучат. Пока же, если Дмитрий Медведев что-то и сообщил о своих взглядах по этим и подобным им вопросам, то только участникам закрытых консультаций с представителями выдвинувших его партий.

Кроме Дмитрия Медведева, на эти же вопросы следует получить ответы и от всех других потенциальных кандидатов на пост президента. Причем еще до процедуры опускания бюллетеней в урны.

В противном случае мартовские выборы 2008 года станут для общества лишь очередным после 2 декабря «референдумом о доверии» Владимиру Путину, теперь уже в связи с его возможным назначением на пост премьер-министра страны.

Однако согласно федеральному конституционному закону «О референдуме в Российской Федерации», проведение повторного референдума по вопросу, имеющему по смыслу или содержанию ту же формулировку, что и уже проголосованный ранее, не допускается в течение двух лет со дня завершения предыдущего референдума.