В Туркмении без лишнего шума начался демонтаж памятников отцу всех туркмен. Нет, его главная золотая статуя в столице пока стоит. И памятник «Рухнаме» — этому «посланию от Турменбаши» — все еще потрясает воображение своим техническим совершенством (у двухэтажного монумента, точной копии книги, открывается обложка, а первая страница превращается в экран). Но на окраинах созданного Сапармурадом Ниязовым суверенного газового рая, как сообщают местные оппозиционные СМИ, от его изваяний уже избавляются. А число портретов первого туркменского президента уменьшилось повсеместно.
Мэр Москвы Юрий Лужков, несмотря на возмущение москвичей и их спорадические бои с милицией, продолжает застраивать каждый пригодный и непригодный клочок столичной земли торгово-деловыми центрами, элитными и не очень домами и прочими многофункциональными комплексами. Без президента Татарстана Шаймиева по прозвищу «Минтимер Железный» в республике по-прежнему не решается ни один вопрос. Однако и солнце их популярности явно клонится к закату. С кухонь граждан недовольство перекинулось на кухню политическую.
Ни того ни другого родная «Единая Россия» не пожелала включать в центральную тройку. Официальная версия, озвученная лидером партии Борисом Грызловым, благопристойна: губернаторам-тяжеловесам доверят возглавить региональные списки и «паровозом» тащить их в Думу. Неофициальная, которой поделился с «Газетой.Ru» работник центрального исполкома партии, больше похожа на истину:
«И тот и другой стали сильным раздражающим фактором для избирателя».
Неважно, кому на самом деле надоели Лужков и Шаймиев. Гражданам, чье недовольство якобы показывают закрытые опросы, или руководству страны, которое решило, что от московского и татарского самодержцев пора наконец освобождаться, использовав напоследок на выборах их мощный административный ресурс. Важно другое: из игроков высшей, центральной лиги их разжаловали, причем публично, в более низкую, региональную лигу. Дороги назад, наверх, ни у того ни у другого уже нет. В силу возраста, текущих политических раскладов и того обстоятельства, что за 15 лет мелькания на экране может наскучить самый безупречный руководитель. Ни Лужкова, ни Шаймиева нельзя отнести к числу рыцарей без страха и упрека.
Развенчание кумиров началось. Условные памятники еще не демонтируют, но сундуки с компроматами уже наготове. И всякий, кто придет властвовать вслед за ними, неизбежно начнет ревизовать прошлое.
Ревизия будет тем глубже, а разоблачения тем ужаснее, чем больше претензий будет у нового властителя.
Речь, впрочем, не только о Шаймиеве и Лужкове. В данном случае они всего лишь модели, образцы политиков, которые сумели стать властителями если не душ, то умов. Так же как дешаймизация Татарстана, делужковизация Москвы, после ухода Путина будет проходить депутинизация России. И этот процесс сокрушения идолов не остановит ничто — ни самый надежный преемник, ни официальное объявление кого бы то ни было «национальным лидером» (по словам Грызлова, им «является сейчас и останется Владимир Путин»).
Желание «Единой России», этой бледной копии КПСС эпохи застоя, закрепить за уходящим и таким нужным в силу высокого рейтинга народного доверия Путиным некий вечный и важный статус понятно. Но национальными лидерами являются по праву рождения и/или по праву духа. Как правящие более полувека и пережившие со своими народами разные времена королева Великобритании Елизавета II или король Таиланда Рама IX, как Вацлав Гавел в Чехии.
Национальным лидером, разумеется, можно объявить любого действующего правителя. Это происходит сплошь и рядом. И «национальный лидер» Путин стоит в одном ряду с Фиделем Кастро, Уго Чавесом, Ким Чен Иром и прочими не менее приятными, но специфическими политиками. Ушедший властитель может быть объявлен не только вечным лидером, но даже божеством. В конце концов, поклонение Ленину и его «вечному» учению в нашей стране на протяжении десятилетий больше походило именно на религиозный культ. Но свержение идолов — процесс малоприятный. И через тысячу лет громили райкомы и скидывали статуи коммунистических вождей так же, как после крещения Руси разрушали языческие капища и сбрасывали в Днепр позолоченную статую Перуна.
Преемникам современных российских кумиров — от Путина до Лужкова, Шаймиева и т. д. — даже не нужно будет утруждать себя трудоемкой работой по демонтажу устаревших скульптур.
Книжные магазины быстро спишут впрок закупленные гипсовые бюстики и портреты. Чиновники, разведав обстановочку, сменят очередную «фотографию на белой стене». А еще вчера славящие мудрых руководителей газеты потихоньку начнут публиковать факты об их не совсем благовидных делах. Сначала перепечатки из западных газет о незаконном переводе миллиардов на зарубежные счета, а потом и собственные расследования.
Так и слышишь звенящий от негодования голос какой-нибудь Кати Андреевой, повествующей о неприглядных страницах недавнего прошлого, или смачные эпитеты Миши Леонтьева в адрес «путинской клики».
Чем выше сидишь, тем, как известно, больнее падать. Чем громче обещания, тем выше ожидания. Чем больше скрываешь, тем яростнее разочарования некогда обожавших тебя людей. С таким рейтингом, как у Путина, с такой властью, как у Шаймиева, с такой централизацией ресурсов, как у Лужкова, надо править пожизненно. Или уходить заранее.
В новой российской истории сам ушел только Ельцин. Некогда боготворимый одними и нелюбимый другими, он ушел досрочно, ненавидимый подавляющим большинством россиян. Прошло семь лет. Число тех, кто оценивал деятельность Ельцина резко отрицательно, сократилось вдвое (с 55% в 2000-м до 26% в мае 2007-го, по опросам Левада-центра), и вдвое выросло число тех, кто склонен расценивать ее положительно или нейтрально. Столь внезапное изменение отношений и оценок, безусловно, связано с недавним уходом первого российского президента из жизни. Но лишь отчасти, потому что мнение о Ельцине поменяли и некоторые из 43% россиян, у кого его смерть не вызвала особых чувств, и кто-то из тех 48%, которые не считают необходимым увековечивать его память.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1741049_i_1"
}
Туркменбаши, судя по рассказам знавших его журналистов (когда он еще не забронзовел настолько, чтобы не общаться с простыми смертными), предрекал, что после смерти его изображения исчезнут с площадей, с плакатов, портретов и денег. Это пророчество человека, сносившего статуи своих коммунистических предшественников и сотворившего свой культ из осколков старых верований и заблуждений, начало сбываться даже быстрее, чем он, наверное, предполагал.
Скорость развенчания — лучшее предупреждение для правителей, которые думают, что посты, титулы и преемники гарантируют вечную неприкосновенность.
И столь же вечную любовь бесконечно одурачиваемого народа.
