Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Либеральный просчет власти

06.10.2008, 17:51

Либералы могут поспособствовать смене настроений в обществе в весьма неприятную для власти сторону

Для чего Кремлю понадобилось срочно конструировать собственный либеральный проект на базе СПС, «Гражданской силы» и ДПР? Четкого ответа на этот вопрос нет.

Существуют разумные тактические объяснения: например, Кремль, почувствовав динамику на демократическом фланге российской политики (в результате консолидации демократов, начавшейся на петербургской конференции 5 апреля, в России может быть создано единое общероссийское демократическое движение), решил помешать этому процессу.

Архитектор кремлевской внутренней политики Владислав Сурков забеспокоился по поводу своей возможной ненужности после окончания выборного цикла 2007–2008 годов и решил поднять свой политический авторитет, объяснив начальству, что необходимо навести порядок в «не зачищенном» до сих пор либеральном сегменте российской политики, откуда могла исходить очередная «угроза».

Но все эти объяснения из области тактики. В стратегической выживаемости нового кремлевского либерального проекта существуют серьезные сомнения. Непонятно, с какой это стати он вдруг приобретет широкую популярность среди либерально настроенных избирателей. В предыдущие годы миссию по привлечению поддержки лояльных либералов практически полностью выбрала «Единая Россия» — именно туда перешли и многие лояльные функционеры СПС, и пропутински настроенные избиратели. Два подряд выборных цикла, в которых либералам объясняли: у вас нет самостоятельного будущего, те из вас, кто хочет сотрудничать с властью, должны присоединяться к «Единой России» — в значительной степени сделали свое дело (в этом, кстати, одна из причин реально низкой популярности партий с либеральной прозападной идеологией).

Что касается демократически настроенных избирателей, то, как верно подметил Андрей Рябов, заманить их спущенными сверху искусственными проектами значительно сложнее, чем остальных. Результаты предшествующего марионеточного либерального проекта — партии «Гражданская сила» — особенно не впечатляют, хотя лидер этой партии Михаил Барщевский обладает гораздо большими профессионализмом и политической харизмой, чем все три фронтмена новой прокремлевской либеральной партии вместе взятые. Да и в целом «Гражданской силе» удалось собрать под своими знаменами целый ряд неплохих людей. Нужно отметить, что те либералы, которые поддерживали «Гражданскую силу», делали это во многом от неприятия старых лидеров, прежде всего Анатолия Чубайса — в этом антагонизме, собственно, и был смысл существования партии-спойлера.

Анонсированное вступление Чубайса в новую партию способно, скорее, оттолкнуть от нее античубайсовски настроенных либералов. Таким образом, проценты поддержки СПС и «Гражданской силы» вовсе не суммируются автоматически — скорее, здесь существует сильное взаимное отторжение,

обостряемое тем фактом, что клан Чубайса, безусловно, будет бороться за командные позиции в новой партии и имеет все шансы захватить лидерство, взять партию под свой аппаратный и финансовый контроль. Вряд ли такая перспектива придется по душе остальным членам новой партии, не близким к Чубайсу.

Конечно, нужные «проценты» на выборах новой партии всегда могут дорисовать, однако это не прибавит ей веса в российской политической системе. Пример прежнего фаворита — «Гражданской силы», которую без раздумий мгновенно выкинули на свалку, променяв на новый проект, — всегда будет мешать относиться к новой партии серьезно.

Если создание новой партии имело целью расколоть демократическую оппозицию, то это также вряд ли удачный ход Владислава Суркова. Наличие внутри СПС большого лоялистского крыла, всегда выступавшего за более тесное сотрудничество с властью, традиционно было мощным фактором потенциального раскола. Например,

если бы СПС вступил в единое общероссийской демократическое движение, которое предполагается учредить на съезде 13 декабря этого года, присутствие в движении «троянского коня» в виде скрытого прокремлевского крыла могло бы нанести оппозиционным демократам куда больший урон, представляя собой постоянный источник напряжения и возможного раскола.

Сегодня же для оппозиции эта угроза практически снята с повестки дня, желающие работать с властью не попадут в новое демократическое движение, что позволит оппозиции не тратить время и силы на дискуссию по вопросу возможности сотрудничества с Кремлем и взять заведомо более эффективный оппозиционный курс.

С «троянским конем» внутри делать это было бы сложнее; такой опытный политтехнолог, как Владислав Сурков, должен был это понимать. Последние решения по СПС — его несомненная стратегическая ошибка.

Что до создания «канала влияния» либералов на власть через свою «разрешенную» партию или какого-то «сигнала» о наконец-то наступающей либерализации российской общественно-политической системы, подаваемого Западу или кому-то еще, то из всех объяснений это наиболее наивное.

Властная система сконструирована таким образом, что не нуждается в советах и идеях со стороны партий или любых других сторонних политических сил — напротив, лояльные партии скорее выступают ретрансляторами позиции власти среди широких слоев общества, а не наоборот.

Этот лифт двигается только сверху вниз.

Все проводники либеральных экономических идей — Кудрин, Игнатьев, Дворкович, Набиуллина — уже представлены на высших государственных постах в финансово-экономическом блоке власти. Хотя, как мы видим, это вовсе не является гарантией проведения властями либеральной экономической политики, но куда уж дальше наращивать возможности «влияния»? Можно сказать, что представительство либералов во власти и так далеко зашкаливает за уровень их электоральной поддержки.

Что касается «сигналов» о либерализации общества, то на фоне серьезной конфронтации с Западом, новой эскалации государственного рейдерства, сохраняющейся жесткой цензуры, отказа в УДО Михаилу Ходорковскому или убийства Магомеда Евлоева серьезность намерений либерализовать курс потребует, боюсь, более серьезных доказательств, чем создание очередной мгновенно регистрируемой и получающей доступ к эфиру марионеточной партии, пусть и относительно либерального внешнего вида. Наоборот, манера избирательного предоставления эфира и лицензии на политическую деятельность «правильным» либералам при продолжении прежней политики в отношении «неправильных», скорее, может убедить в отсутствии реальной политической воли на серьезную, а не бутафорскую либерализацию.

На практике никакой воли к реальной либерализации общественно-политической жизни в стране у власти незаметно — скорее, напротив. Новая партия может помимо прочего и оказаться плывущей против основного течения кремлевской политики — что, как мы знаем, может быть опасным. Таким образом,

новый кремлевский либеральный проект вряд ли имеет шансы достичь хотя бы одной из возможных политических целей — консолидации либерального электората, нанесения непоправимого вреда демократической оппозиции, создания канала влияния на политику властей и либерализации их курса.

Зато ее появление может вполне серьезно навредить Кремлю. В последние годы разговор о либеральных ценностях допускался в государственных СМИ исключительно в негативном контексте — эти ценности объявляли чуждыми и вражескими, не пригодными для России. Люди отвыкли и от ощущения притягательности либеральных идей, и от позитивной подачи либерализма, уже случившейся на экранах центральных телеканалов после спущенной сверху команды «позитивно» освещать деятельность новой партии. В каком-то смысле власти таким образом своими руками открывают ящик Пандоры, начиная игру с не предсказуемыми для себя последствиями.

Открытое обсуждение привлекательности идей политической и экономической свободы в состоянии способствовать пробуждению части российского общества, заставить людей задуматься о принципиальных дефектах общественно-политической конструкции, характеризующейся системным дефицитом свободы, которая сложилась в нашей стране. Вряд ли это приведет к росту популярности Леонида Гозмана, Георгия Бовта и Бориса Титова. Скорее к росту общественного запроса на свободу и демонтаж авторитарной конструкции. Именно поэтому власть, осознавая привлекательность либеральных идей и одновременно их полное противоречие выстраиваемой политической системе, старалась в последние годы полностью выдавить либералов с политического поля, не оставляя им шансов для массовой пропаганды своих взглядов. И именно поэтому решение о возвращении либералов в официальное политическое поле выглядит странно.

Либералы — не конкретные члены новой кремлевской либеральной партии, а продвигаемые ими идеи — в состоянии поспособствовать смене настроений в обществе в весьма неприятную для власти сторону.

За последнее время это не последняя ошибка власти. Бомбардировки Грузии, признание независимости Абхазии и Южной Осетии, резкая эскалация антизападной риторики вместо дипломатии. Грубый и примитивный ответ на финансовый кризис, обнаживший отсутствие у власти других инструментов влияния на экономику, кроме неэффективного разбазаривания собственных финансовых ресурсов (через две недели после триумфального выделения десятков миллиардов долларов на поддержку финансовой системы и фондового рынка индексы РТС и ММВБ вернулись к прежним минимумам), бездумное выделение резервов ЦБ на выплату корпоративного долга, удар по бизнесу в виде серьезного повышения ЕСН, уничтоживший плоды предыдущих дискуссий по пенсионной реформе и облегчению налоговой нагрузки.

Всеми этими решениями, как и идеей создания придворной либеральной партии, несомненно, двигала инерционная логика. Однако жизнь меняется, и неспособность власти абстрагироваться от инерционного подхода и предлагать решения, адекватные новым обстоятельствам, может поставить вопрос о ее политической состоятельности гораздо быстрее, чем можно предположить.