Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

СПС после GR и империи.

12.02.2004, 15:02
Михаил Фишман

На ближайшие два-четыре года СПС обеспечена роль скромного спарринг-партнера официальной партии на региональных выборах. Но это и есть полигон для самоидентификации, строительства коалиций и определения новых электоральных формул.

Политсовет «Союза правых сил» избрал руководство — секретарей президиума политсовета, временных, так сказать, сопредседателей. Положение в СПС стало более понятным. Ключевые рычаги управления взяла команда Анатолия Чубайса: Леонид Гозман и Борис Минц отвечают теперь соответственно за идеологию и региональное партстроительство. Правые намекают, что весной к ним придут министры, которых не возьмут в новое правительство. И расчет тут, по-видимому, на то, что в 2007 году СПС Чубайса станет стержнем новой праволиберальной коалиции, как ДВР Гайдара — Чубайса в 1999-м. Причем именно стержнем и организатором, а не сателлитом или участником.

Но повторить сценарий-99 не просто сложно. Это невозможно в принципе. И дело тут не только в общественном мнении, решительно отвергающем сегодня либеральные идеи и воплощающие их лица. ДВР ведь не был партией в принятом смысле слова, а СПС так и не стал ей. Не случайно история ДВР состоит из электоральных поражений и несоразмерного этим поражениям влияния. Правительство Егора Гайдара, укоренившее революционные представления о свободе, о гражданских правах, о собственности и о капитализме, было кабинетом чрезвычайной во всех смыслах политической воли и в принципе не могло функционировать в режиме электоральной ответственности. Оно, как и созданная из него партия, работало по поручению, но не от имени и, в общем, на исторических, а не на повседневных основаниях. СПС не сумел или не стал менять их, а Владимир Путин взял и выкинул уникальный праволиберальный проект в мусорную корзину своей кадровой политики. Так или иначе, проект исчерпан.

По распространенному мнению, СПС проиграл, так как не определил четкую позицию в отношении Путина. Потому что конформист и путинец Чубайс не сумел выстроить общую линию с демократом и оппозиционером Немцовым. Это утрированный взгляд. Скорее, СПС целиком оказался вне политики, а его нацеленный на комфорт ядерный избиратель не был готов к дрейфу, которого потребовал от партии кризис вокруг ареста Ходорковского.

Но важнее другое. Прошедшие выборы стали в том числе принципиальным столкновением Чубайса с Путиным. Столкновением, определяющим общие правила игры на продолжительную перспективу. Чубайс проиграл. Дело не в том, что пострадала его репутация лидера делового сообщества и суперэффективного менеджера.

Ставка была крупная — ни много ни мало автономная публичная политика, и невозможно сегодня сделать вид, что коллапс-2003 стал локальным поражением в ряду исторических побед.

Это не повод для мелкой разборки, а существенный вопрос, когда речь идет о планах на будущее. Команда Чубайса, курирующая СПС с 1999 года, несет значительную долю ответственности за общий провал. Ее управленческая стратегия опирается на GR (government relations — влияние на власть. Ред.). А тактика основана на незамысловатых парадоксах, будь то объединение с «Яблоком», лозунг либеральной империи или угрозы русского фашизма (недооцениваемой, кстати, обывателем и истеблишментом). По GR, мощнейшему ресурсу, Путин на этот раз нанес сокрушительный удар. Тактические же находки и элита, и широкая публика отказались воспринимать всерьез. У этих лозунгов нет перспективы. Теперь, когда речь идет уже не о победе, а о том, чтобы хотя бы определить сам по себе предмет борьбы - за что, собственно, воюем? - полезнее открыто признать это.

Полемика о позиционировании относительно Путина — уходить ли в оппозицию или, наоборот, тесно сотрудничать — сегодня лишена смысла. Хотя бы по той причине, что отсутствует, по большому счету, ее субъект. На ближайшие два-четыре года СПС обеспечена роль скромного спарринг-партнера официальной путинской партии на региональных выборах. Но это и есть полигон для самоидентификации, строительства коалиций и определения новых, актуальных и жизненных электоральных формул. Именно тут при благоприятном раскладе рано или поздно проступят контуры либеральной идеологии и, шире, политической конкуренции грядущих десятилетий. Благоприятный расклад — это в том числе ревизия практики административных разменов, пренебрежение околокорпоративной выгодой и отказ от претензии на монопольное право представлять либеральный интерес российского народа.