Сегодняшнее заседание Верховного суда Северной Осетии продолжалось рекордно непродолжительное время — чуть более двух часов. Все прежние заседания по делу Кулаева длились целыми днями с перерывами на отдых и оказание медицинской помощи присутствовавшим, терявшим сознание от рассказов потерпевших и подсудимого. На сегодняшнее заседание из 25 приглашенных потерпевших пришли только двое. Это Людмила Плиева и Зита Сидакова. Обе жительницы Беслана потеряли в результате сентябрьского теракта близких родственников: у Плиевой в школе погибли сестра и двое детей, а у Сидаковой в первый же день захвата боевиками был убит муж.
Первой показания начала давать Людмила Плиева. В зал суда женщина вошла с картонным листом, на котором женщина нарисовала схему захвата школы боевиками.
Председательствующий на процессе Тамерлан Агузаров приобщил схему к материалам уголовного дела. — Я здесь отразила схему движения и подъезда автомобиля к школе 1 сентября 2004 года. Движение боевиков вокруг школы я заметила в 9 часов 17 минут. Именно тогда из тентованной машины стали выпрыгивать люди в камуфляже.В самом поганом колхозе таких старых грузовиков нет, поэтому на машину я сразу обратила внимание.
По словам потерпевшей, люди в камуфляже сразу занимали «стратегические позиции». Плиева обратила внимание суда на число шахидок, выпрыгнувших из машины.
— Их было четверо, — заявила потерпевшая в суде. — Это я сама видела! Все они были в хиджабах. Когда они выпрыгивали из машины я обратила внимание, что под длиннополыми юбками у них были черные облегающие штаны.
Когда судья Агузаров дал возможность прокомментировать это заявление потерпевшей Кулаеву, тот незамедлительно отметил, что «шахидок было две». — Я не могу точно сказать, сколько времени мы наблюдали за действиями боевиков, но через некоторое время поверх крыши маршрутки, в которой мы находились, боевики открыли огонь из автоматов. Боевиков я там насчитала примерно около 20 человек. Еще они несли рюкзаки — четыре штуки. Им было не тяжело, поэтому я предположила, что там была пища, — продолжила рассказ Плиева.
В показаниях потерпевшей не раз звучали фамилии бывших руководителей республики. Так, в ночь с 1 на 2 сентября родственники находившихся в школе заложников встречались с президентом Александром Дзасоховым, секретарем республиканского совбеза Урузмагом Огоевым, депутатом Азаматом Хадиковым и республиканским министром по строительству Бизиковым. «Все они в один голос нам сказали, что террористы никаких требований не выдвигали», — сказала Плиева.
Кроме того, потерпевшая, как и многие выступавшие до нее, считает, что при штурме школы были применены гранатометы, огнеметы и тяжелая техника. Она подтвердила, что в школе после первого взрыва еще было много раненых, но еще живых людей. «Но после того как начали стрелять из гранатометом, многие раненые погибли, просто-напросто сгорев, — заключила потерпевшая. — Я потом была в морге и видела, что было очень много обгоревших трупов. Просто сгоревших заживо».
Вторая выступавшая сегодня в зале суда потерпевшая — Зита Сидакова – рассказала, как боевики расстреляли ее мужа. — Его заставили выбрасывать из окна трупы расстрелянных мужчин. Он был с одним из заложников. И когда тот ему предложил сбежать, выпрыгнув вслед за трупами из окна, он отказался. И когда его спутник сбежал, мужа расстреляли.
Сидаковой из боевиков запомнился Владимир Ходов (единственный выходец из Северной Осетии в той банде). — На второй день я к нему подошла. Он сидел в центре зала. Я попросила у него разрешения набрать воды для моего ребенка, а он в ответ: «Пошла вон».
На сегодняшнем заседании присутствовали четыре адвоката, представлявших в ходе процесса интересы потерпевших. Это молодые адвокаты Сослан Кочиев и Марат Караев и более маститые защитники Таймураз Чеджемов и Юрий Тимченко.
Кочиев, кстати, на сегодняшнем заседании обратил внимание судей на «ряд нестыковок» в показаниях подсудимого (как уже писала «Газета.Ru», потерпевшие и их адвокаты считают, что в СИЗО Кулаева заставляют давать показания, не противоречащие официальной версии). В частности, адвокат вспомнил, что 4 сентября 2004 года на первом допросе Кулаев давал показания о том, что оружие ему дали в школе, а уже 6 сентября подследственный заявил, что автомат боевики ему дали в лесу. Кулаев объяснил, что 4 сентября на него оказывали «серьезное физическое давление сотрудники ФСБ и какие-то чеченцы».
В 14 часов председательствующий на процессе руководитель Верховного суда Северной Осетии объявил перерыв до 7 июля.
