За семнадцать лет на сцене Леди Гага (настоящее имя — Стефани Джоанн Анджелина Джерманотта) прошла путь от платья из сырого мяса до инаугурационного наряда с пуленепробиваемой юбкой — и каждый раз ее гардероб оказывался не просто одеждой, а манифестом. Об этом «Газете.Ru» рассказал модельер, заведующий кафедрой «Дизайн костюма» Московского художественно-промышленного института (МХПИ), кандидат технических наук, член Творческого союза художников России и Международной федерации художников Денис Еремкин.
«Леди Гага — один из редких случаев в современной поп-культуре, когда образ и высказывание неотделимы друг от друга. Она не одевается, чтобы выглядеть красиво или привлечь внимание. Она одевается, чтобы что-то сказать. Это принципиально другое отношение к одежде — то, которое в академической среде мы называем модой как языком», — рассказал эксперт.
Он отметил, что отправной точкой этого языка принято считать мясное платье, в котором Гага появилась на церемонии вручения музыкальных наград МТВ в 2010 году.
«Наряд, сшитый дизайнером Франком Фернандесом из кусков сырой говядины, вызвал волну возмущения — прежде всего со стороны защитников животных. Мясное платье до сих пор остается одним из самых точных примеров того, как мода работает как политическое искусство. Здесь нет ничего случайного — ни материал, ни силуэт, ни момент появления. Это была абсолютно осознанная акция, которую можно было бы повесить в галерее современного искусства. Собственно, платье в итоге и оказалось в музее — его сохранили таксидермисты и передали в Зал славы рок-н-ролла», — отметил Еремкин.
По его словам, то, что публика принимала за эпатаж, на самом деле было последовательной художественной системой.
«Это перформанс в чистом виде. Боди от «Армани Приве», потом облегающее платье, потом черное платье без бретелек, потом нижнее белье с кристаллами «Сваровски» — это не смена костюмов, это спектакль о природе публичности. О том, что видит зритель и что скрыто за первым слоем. Очень немногие артисты умеют работать с красной дорожкой как с театральной сценой», — объяснил эксперт.
Еремкин обратил внимание, что эволюция стиля Гаги — от авангардного эпатажа к сдержанной элегантности — отражает более широкую закономерность в моде: провокация как инструмент работает только тогда, когда за ней есть содержание.
«В начале карьеры Гага разрушала визуальные конвенции — латекс, кожа, маски, огненный бюстгальтер, парики любых цветов. Это был период манифеста: я существую, я другая, я требую права быть такой. Но по мере того как это право было завоевано, провокация стала менее нужной. Появились платья «Валентино» с трехметровым шлейфом, черное бархатное «Версаче» на «Золотом глобусе» — образы, в которых сила уже не в разрушении, а в абсолютной уверенности», — добавил он.
Ранее Леди Гагу обвинили в использовании «Оземпика» после выхода в платье с декольте.
