— Еще несколько лет назад у тебя был по-настоящему прорывной сезон. Казалось, что дальше — больше, но затем все постепенно пошло на спад. Как считаешь, почему?
— Наверное, просто, как и в жизни, — есть белые и черные полосы. Возможно, я что-то делала не так. Комфортная, привычная обстановка ввела меня в такое состояние, что я уже сама не знала, чего хотела. Не видела перед собой никакой цели. Приходила на тренировки, каталась, но без какого-либо понимания, зачем я это делаю. Думаю, это и привело к такому спаду.
С каждым новым витком этих неудач ты загоняешь себя все глубже и глубже в яму, из которой выбираться довольно трудно. Позапрошлый сезон у меня в этом плане был каким-то слишком уж сложным. Наслоилось вообще все — и проблемы с коньками, и все остальное. После него я летом решила, что все, беру себя в руки и начинаю работать. Мы проделали огромную работу, но после я выходила на старты — и ни к какому успеху это все не приводило.
В итоге я поняла, что надо явно что-то менять. Если не посмотреть на эти проблемы с другого угла, избавиться от них вряд ли получится.
— Расскажи, в чем была суть истории с коньками? Неужели такие проблемы со снабжением?
— Не совсем. Просто модель Royal фирмы Risport, на которой я каталась, перестали выпускать еще с 2016 года. Какое-то время были запасы, но они закончились. Оставались только черные, они не особо ходовые были, видимо. Я их и взяла.
Возможно, там проблема была больше в голове, чем в коньках. Придумываешь себе, что вот, у меня не те коньки, значит, все будет плохо — и начинаешь сама в это верить. Убеждаешь себя, что проблема-то точно не во мне — это все коньки, обстоятельства. Со временем я поняла, что дело было все-таки во мне.
— Как и в какой момент ты поняла, что «что-то менять» — значит поменять тренера?
— Решение было трудным. Меня воспитали с самого детства, научили всему, что я умею. Не передать словами, что вложили в меня тренеры, я до конца жизни буду им благодарна.
Но этот комфорт и привычка в какой-то момент начали мешать смотреть на вещи рационально. Я осознала, что для того, чтобы как-то переродиться, мне нужен пинок. Необходимо выйти из этой зоны комфорта, ощутить себя значимым. Почувствовать, что это еще не конец, что я смогу сотворить ту версию себя, о которой мечтала.
— Получается, сперва ты ушла от Светланы Пановой? Не имея, по сути, конкретного варианта, куда переходить.
— Да.
— Это редкость. Обычно сразу переходят куда-то конкретно.
— Вообще во второй половине этого сезона я даже выступать не хотела. Начала болеть спина, я в себе разочаровалась… Каталась, можно сказать, для себя, бесцельно. И тут какое-то вдохновение на меня напало — начинаю новую главу, строю новую версию себя.
— Рассматривала еще кого-нибудь, прежде чем окончательно решиться на переход в «Ангелы»?
— Да. Думала над Питером.
— Верно. Обращалась к Алексею Николаевичу, но он подумал и в итоге не решился. Возможно, не захотел брать излишнюю ответственность. С девочками в этом плане гораздо сложнее, чем с мальчиками. С другими специалистами в Питере тоже связывалась, но там группы уже были набраны. В итоге сперва я ушла от своих тренеров, а затем уже окончательно решилась перейти к Евгению Викторовичу.
— Как пришла к варианту с «Ангелами»?
— Слышала от знакомых, что здесь потрясающие условия и атмосфера. В итоге все решилось очень спонтанно, буквально за два дня. Приехала на базу «Ангелов» — меня встретил тренерский состав, Евгений Викторович с Яной Александровной очень поддержали. Мне было очень приятно, что в меня так верят, что мы делаем общее дело. Я давно не ощущала такой сплоченной атмосферы.
Хочу отдельно выделить, как Евгений Викторович вовлечен в процесс. Он действительно находит индивидуальный подход к каждому спортсмену.
Приходит, как и мы, к 9 утра на тренировки. Очень сильный человек, я на него равняюсь. Думаю — если ему не тяжело, то почему вообще мне должно? Хотя сперва, как только начала задумываться про «Ангелы», мысленно отнекивалась.
— Почему?
— Были некоторые предубеждения и стереотипы. Но реальность оказалась в разы лучше, чем я себе представляла. Мне очень понравилось ощущение общности и сопричастности. Буквально каждый член тренерской команды вкладывает душу в процесс, никто просто так сюда не приходит. Я не ожидала, что все будет так. Очень рада, что все-таки решилась. На данный момент это лучшее решение в моей жизни.
— Самая запоминающаяся отличительная черта твоей предыдущей школы «Снежные барсы» — работа над программами. В «Ангелах Плющенко» какую-то подобную фишку уже успела для себя отметить?
— На данный момент для меня новое абсолютно все. Открыла для себя новые подходы к тренировкам, новые упражнения, задания. То, что мы сейчас делаем, — очень тяжелая работа, но мы проходим этот путь вместе. Евгений Викторович и другие тренеры мотивируют через шутки, приятные слова какие-то – это все очень заряжает.
Делаем общее дело в комфортной обстановке, в которой все понимают, для чего они здесь. Преодолевая себя, идем к намеченному результату. Потом поплачем, на пенсии. Там же и отдохнем.
— Учитывая, что ты уже фигуристка опытная, не трудно ли адаптироваться к новым условиям тренировок?
— Как раз наоборот. Возраст у меня уже сознательный, так что я полностью осознаю, для чего мне нужен был этот шаг. А тренеры поддерживают меня в этом и ставят передо мной цели — большие цели. Надеюсь оправдать надежды.
— «Большие цели» — это какие?
— Во-первых, показать себя в новых образах. Не скажу, что они какие-то прямо-таки очень уж новаторские, но поданы под иным соусом, скажем так. Будет очень интересно их раскрыть.
Есть грандиозные планы и по части прыжкового контента. Ну и, разумеется, в плане мест на соревнованиях. Рассчитываем побороться за позиции повыше.
— Прыжковый контент — это ультра-си.
— Да.
— Как обстоят дела с ними?
— Буквально вчера напрыгивала четверной тулуп. Есть неплохие попытки, в том числе на выезд.
После одной такой Евгений Викторович захлопал, подозвал меня к себе. Я подъехала, он протягивает мне Hubba Bubba: «Держи, заслужила» (смеется). Теперь, говорит, ждем попыток еще лучше — тогда будет бонус поприятнее!
— Две Hubba Bubba?
— Я рассчитываю на пачку! (смеется). Но, конечно, не все сразу. Пусть будет в конце сезона.
— А что насчет тройного акселя?
— Тулуп мне ближе. Аксель — как-то боязно. Не мой прыжок.
— В плане мест на соревнованиях есть ли какой-то конкретный ориентир?
— Ну… Здесь надо сделать традиционную вставку, что моя задача — показать свою работу, что по местам нас расставят судьи (смеется). И вот все в этом духе.
Если же серьезно — не очень хочется загадывать, как я буду всех рвать. Это слишком хрупкая материя, ожидания могут рассыпаться в один миг.
Поэтому хочется просто идти поэтапно, набирая форму от старта к старту. Хочу кататься красиво и не корить себя за то, что могла сделать, но не сделала. Все должно быть в нужный момент.
— Ты чувствуешь, что еще не все сказала в фигурном катании?
— Однозначно. Очень хочется, чтобы все это вылилось в результат, который удовлетворит нас всех. И у нас получилось сделать то, что еще недавно казалось невозможным.
