— Я переговорил со многими нашими ребятами, — Немчинов был предельно спокоен. — И по телефону, и лично на матче «Нью-Йорк Рейнджерс» — «Нью-Йорк Айлендерс» (в своё время Немчинов поиграл за обе команды, а в составе «рейнджеров» стал в 94-м году одним из наших четырех первых обладателей Кубка Стэнли — прим. «Газеты.Ru») с Алексеем Яшиным и Виктором Козловым.
— А с кем ещё вы пообщались? — спросили Немчинова. — По телефону: с Хабибулиным, Набоковым и Брызгаловым, с Овечкиным, Малкиным, Ковальчуком и Козловым... обоими Козловыми, — перечислял Немчинов фамилии.
— А с Федоровым? — Федорову я позвонил и оставил сообщение на автоответчике. Поскольку Сергей мне не перезвонил, я оставил ему еще одно сообщение, — рассказал Немчинов, а следом постарался пресечь все домыслы на этот счет. — Ответного звонка не последовало, но я надеюсь, что Сергей просто очень занят делами в своем клубе.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"sub": "129459",
"type": "129461",
"uid": "_uid_1334658_i_1"
}
По словам Немчинова, никто из наших энхаэловцев не отказался приехать на чемпионат мира в Москву. Даже Хабибулин.
Чуть позже в разговоре с корреспондентом «Газеты.Ru» Немчинов пояснил особенности отношений сборной с энхаэловцами и причины возможных проблем. — Они же не могут прямо сейчас сказать «Да, я буду на чемпионате мира» или «Нет, я не приеду», — растолковал Немчинов. — Они сейчас сами не знают, будут ли они в плей-офф играть, и вообще, как там всё сложится дальше. А к сборной они все очень нормально относятся. Просто каждый хоккеист — прежде всего, человек, личность. И каждый имеет свои взгляды на... всё. Поэтому первое, что нужно делать, — это уважать их взгляды и уважать их личности. — В своё время, будучи энхаэловцем, вы не разу не отказывались приехать в сборную? — Я два раза отказывался из-за травм. Только поэтому. Не хочу ни оправдывать, ни осуждать никого из ребят, которые отказывались приехать. Потому что у каждого из них были на то свои причины, которые, как я уже сказал, мы должны просто уважать. — Тем не менее в России хорошо помнят обо всех этих отказах и о причинах, их вызывавших. И не все принимают эти причины...
— А я отвечу так: сколько можно еще всё это в себе держать? Сколько можно обижаться?
Тогда было другое время, другие обстоятельства — и там, в Америке, и здесь, в России, и вокруг сборной, и вообще в стране. То время уже прошло. Так что сейчас-то вспоминать? Сейчас надо глядеть в будущее. Отношения поменялись, так же, наверное, как и везде. — С чем вы это связываете эту смену отношений? По-другому сейчас общаются с энхаэловцами? Другие слова говорят? Прежде многие наши энхаэловцы связывали свое нежелание выступать за сборную на каких-то турнирах или вообще с тем, что с ними «не так» разговаривают... — Ну, что касается меня, то со мной всегда нормально разговаривали. И никаких проблем не было. Меня приглашали, и, если я мог, я приезжал. Поймите, наши игроки там не думают о сборной каждый день, они, может, вообще о сборной не думают. Потому что у них там есть работа, есть клубы, есть регулярный чемпионат. Они там занимаются своим делом и думают о том, как лучше самому сыграть, как сделать так, чтобы твоя команда выиграла и вышла в плей-офф. Потому-то сейчас на вопрос, а будешь ты играть за сборную, они могут дать один только честный ответ: посмотрим. Такая же практика у всех остальных европейских сборных, да и канадской, и американской тоже. Когда регулярный чемпионат уже заканчивается, где-то матчей за пять обычно становится понятно, кто попадает в плей-офф, а кто нет. И тогда звонят менеджеры сборной и про чемпионат мира спрашивают: «Не хотели бы вы приехать?». — Ну и плюс кто-то потом подъезжает после первого или второго раунда плей-офф... — Да. Если травмы не мешают или что-то еще. Хоккей — контактный вид спорта. В нем всякое может случиться. — То есть они дают некорректные ответы потому, что сам вопрос некорректен? — Ну, мне они некорректных ответов не дают.
— Имеется в виду то, что о сборной людей совершенно не вовремя спрашивают. То, о чем мы с вами говорили перед этим... — А, это да. Может, это действительно даже ребят раздражает. Тем, что им приходится отвечать. Но отвечать они бы сейчас не хотели. А в целом — да, вы правы. Всё именно так. Не знаю, как там в других странах, потому что чешских, шведских, финских газет я просто не читаю. Не знаю, спрашивают ли они своих энхаэловцев, репортеры, об этом. Но, когда я там играл, видел, что приезжает генеральный менеджер сборной в Америку или тот, кто за контакт с энхаэловцами отвечает, и с ними обязательно один-два журналиста, которые, полагаю, пишут всё о том, что там происходит. Не знаю опять же в каких ракурсах они там у себя все это опубликовывают... — Но зато мы знаем, в каких ракурсах это публиковалось все эти годы у нас, в России... — Мы понимаем, что у журналистов тоже своя работа. И мы отвечаем на вопросы, которые вы задаете. Наверное, вы спрашиваете то, что интересно вашим читателям, правильно? — А насколько это важно — вы опять же можете судить об этом, прежде всего, по собственному энхаэловскому опыту, — чтобы на родине о вас помнили? — Это очень приятно. Я говорю о своих ощущениях, когда мне звонили из сборной, из России, и приглашали на чемпионат мира. Мне было приятно. Даже когда у тебя травмы, а тебе звонят и спрашивают, как там, что, — ты воодушевляешься. Именно потому, что о тебе не забывают. — А если не звонят? Вообще. Целый год. И только в последний момент: «Так, быстренько бросай всё и приезжай, ты нужен сборной...»
— А вот если не звонят, от этого и получаются домыслы всякие, мысли разные. Ребята начинают думать: всё, меня забыли, на мне поставили крест. — А если узнаёшь об этом только из газет, тогда вообще... — Про отношения, которые были? — Точнее, про их отсутствие... — Но я вижу, что отношения меняются. И читая сейчас интервью ребят, того же Коли Хабибулина, который сказал: «Да, было просто приятно поговорить...» А мы с ним действительно просто поговорили. Я спросил, как у него дела. Он меня спросил, и я ему рассказал, какой в России чемпионат, про суперлигу, про молодежную сборную, с которой мы ездили... — А Хабибулину это интересно? — А почему нет?! Он же не следит там за суперлигой так, как следим здесь мы. И не надо только делать из него какого-то... хм... — …Себе на уме, который не хочет играть за сборную или у кого всегда какие-то свои условия, — такое реноме Хабибулин себе сделал (или Хабибулину сделали?) в России. — Хабибулин не такой! Вот мы с ним последний раз говорили, и он очень интересовался, как сборная на Евротурах, какая атмосфера в команде... — Так, может, дело в том, что Немчинов для Хабибулина свой — тоже энхаэловец, тоже играли. А звонил ему непонятно кто, скажем, и... — Что касается меня — то да, мы все ели один хлеб. Я со многими ребятами вместе на лед еще выходил, у многих я хорошо знаю семьи. И у нас есть много тем для разговора, не только о хоккее. Но дело не только в том, кто звонил, но, прежде всего, в отношении.
