Журналистам раздали папки с логотипом агента Хорхе Ситерпилера, который вместе с Нестором Омаром Сивори ведет дела восходящей звезды аргентинского и российского клубного футбола. В ней содержались интереснейшие информационные материалы в печатном и электронном виде на русском и испанском языках. Второй новичок «Зенита» Павел Погребняк такой информационной поддержки, к великому сожалению, не удостоился.
Питерские же журналисты узнали о Домингесе еще до начала общения с ним много интересного. Ну, про простую рабочую семью из отца-кровельщика, матери-домохозяйки и трех детей и говорить не приходится. Только, оказывается, Домингес - земляк самого Диего Армандо Марадоны. Начинал карьеру Алехандро в том же небольшом городке Ланус.
После завершения официальной презентации, на которой аргентинский легионер «Зенита» ограничивался стандартными словами благодарности в адрес руководства нового клуба, Чиро с помощью переводчика дал эксклюзивное интервью корреспонденту «Газеты.Ru».
— На решение уйти из «Рубина» в «Зенит» оказала какое-то влияние аура Санкт-Петербурга, или вы руководствовали исключительно футбольными мотивами? — Безусловно, футбол был на первом месте. В «Зените» я смогу прогрессировать, и выступления за питерский клуб станут очередной ступенькой в моем восхождении. С семьей, естественно, советовался. У нас с Клаудией в декабре родился первенец, сын Августин. Для меня было немаловажно знать мнение супруги. Она согласилась переехать в Санкт-Петербург.
— Вы что-то рассказывали ей о северной столице? — Сам я не успел толком познакомиться с красотами города во время визитов сюда с «Рубином». Передвигался по стандартному маршруту из отеля на стадион. Надеюсь наверстать упущенное. Хотя, конечно, большую часть свободного времени будут занимать сейчас семейные хлопоты.
— Ваш агент Сивори имеет какое-то отношение к знаменитому футболисту, блиставшему в итальянской серии «А» в 50-60-е годы? — Это его сын. Я очень доволен работой своих агентов, которые организовали мой переход сначала в «Рубин», затем - в «Зенит».
— Правда ли, что деловым партнером ваших аргентинских менеджеров при организации трансфера в «Рубин» был нынешний спортивный директор «Зенита» Константин Сарсания? — В этом процессе участвовали многие люди. В том числе, и синьор Сарсания.
— Извините, если этот вопрос вам покажется неприятным, но все же: российские легионеры, приезжая в Испанию, учат язык в среднем за полгода. Ваш одноклубник по «Рубину» уругваец Андреас Скотти общался с журналистами на русском. Вы же за два с половиной года жизни в нашей стране не выучили и десятка нужных для жизни фраз… — Приехав в «Рубин», я сосредоточился на футболе. Мне нужно было доказать, что могу приносить пользу команде. По-русски выучил те слова, которые необходимы для общения с партнерами на поле.
Я понимаю указания тренеров и многое из того, что слышу от партнеров. Разговаривать пока не рискую.
— Рабочим языком в «Зените» сейчас становится английский. Не будет ли у вас дополнительных трудностей, связанных с необходимостью учить сразу два иностранных языка? — Как раз сегодня обсуждал эту тему с друзьями. Что делать, придется и русский улучшать, и английский совершенствовать. Хотя главное сейчас - хорошо зарекомендовать себя в глазах тренеров, партнеров и болельщиков.
— В прошлом сезоне у вас были проблемы со спиной… — Сейчас все нормально.
— Где вы проходили медосмотр перед подписанием контракта с «Зенитом»? — В Казани. Результаты обследования представители «Рубина» передали в «Зенит». В Санкт-Петербурге я прошел тесты вместе с остальными зенитовцами сразу после выхода из отпуска.
— Вы играли за олимпийскую сборную Аргентины на отборочном турнире команд Южной Америки, но в Афины не поехали. Не осталось чувства досады от того, что не сумели стать олимпийским чемпионом? — Конечно, было немного обидно. Только конкуренция за право попасть в состав была очень велика, и тренеры предпочли других. Я всем сердцем желал успеха нашей сборной и был счастлив, когда она завоевала «золото».
— Точно так же вы будете воспринимать успехи «Зенита» со скамейки запасных? — Завидовать партнерам не буду - совершенно точно. Постараюсь только доказать свое право выйти на поле.
