Безусловно, самым желанным гостем в микст-зоне был Сергей Овчинников, заработавший удаление за нецензурную брань в адрес арбитра. Чуть позже выяснилось, что футболист представляет угрозу не только для судей, но и для журналистов. Интервью мы проведем дословно, чтобы у КДК РФС не возникало сомнений насчет длительности дисквалификации вратаря.
— Сергей, что же произошло? — Просто сорвался, бывает.
— После случая с тренером «Зенита» Боровичкой вы обещали, что будете сдерживать себя. — Мало ли, что я кому обещал. Я человек, как и любой другой. Да, я допустил ошибку и буду отвечать за нее.
— Неужели эпизод с назначенным угловым так на вас повлиял? Или просто это стало последней каплей? — Наверное, что-то повлияло. Погода, может быть.
— Контакт игроков с тренером в команде нормальный? — А почему он должен быть плохим?
— Но результата-то нет. — Результата нет, но игра нормальная. Думаю, нам не хватает удачи. Но, уверен, она придет. Не может же она все время отсутствовать.
— О чем вы говорили с судьей?
— Просто на повышенных тонах. Думаю, что красная карточка была показана справедливо. Таких ситуаций бывает множество. КДК рассмотрит.
— А что вы сказали Леониду Слуцкому, когда уходили с поля? — Ему я ничего не говорил. Это я не с ним (смеется).
— На какой вердикт КДК вы рассчитываете? Вы ведь вполне можете получить десять матчей. — А бывает больше?
— Бывает до конца чемпионата. За физическое воздействие на арбитра. — По-моему, максимальное наказание — это как раз 10 матчей. Физического воздействия на арбитра не было. Вот если бы я его ударил или толкнул — тогда… Думаю, за оскорбление арбитра мне дадут матча три.
— Жалеете? — Человек обычно сначала думает, а потом жалеет. Но я не жалею. Это случилось — что сейчас размазывать сопли, просить какого-то снисхождения. Чиновники разберутся, учтут какую-то эмоциональную сторону. Надеюсь, они учтут, что я принес извинения Захарову. Понимаете, я не хочу, чтобы были какие-то прецеденты, как в матче с «Зенитом». Там (видимо, в КДК — прим. А. Ш.) нормальные люди, там разберутся.
— Судья судил плохо? — У нас сейчас нельзя оценивать действия арбитров. Левников запретил.
— Теперь можно. — Можно, да? Я с Игорем Захаровым играл в одной команде, в «Локомотиве». Мы с ним в хороших отношениях. Это просто
— На команду оказывается какое-то давление в связи с отрицательными результатами? — Сильная команда всегда находится под давлением и всегда выплывает. Надеюсь, что и «Динамо» выплывет. Значит, мы сильные.
— Не удивились, когда узнали результат матча? — Я же видел игру. Не сомневался, что мы сравняем счет. Может быть, и мое удаление как-то повлияло, раз мы забили. Жаль, не выиграли.
— Нет сейчас сожаления, что потеряли место в сборной России? — Об этом вообще не думал. Пусть думает господин Хиддинк. Если ему нравится вратарь Овчинников, то он его пригласит.
Вратарю надо думать о том, как бы голы не пропускать, а не о сборной. Поверьте, ни один игрок, выступая за свой клуб, не думает о сборной. Да что там сборная…. У нас мало вратарей, что ли?
— Мало. — Ничего, другие постоят.
— Что вам сказал Юрий Семин? — А как вы думаете, что он мог сказать?
— И все же. — Это непереводимо. Думаю, он был прав. Но я не намерен оправдываться. Поступок был не очень хороший. Я должен понести наказание, и я его понесу.
— Капитанская повязка, выброшенная на поле, — это эмоции или что-то еще? — Ну почему выброшена. Я ее просто передал, уходил и бросил, вот и все. Напишите, что я ее бросил. Вам же не х.. делать, понимаете. А еще один такой вопрос, я тебе в лоб дам, бл…! Понял, на х…?
