Самоподъемная плавучая буровая установка (СПБУ) «Кольская» была построена в 1985 году финской судостроительной компанией «Раума Репола» — она предназначена для откачки нефти.
Владельцем платформы была компания «Арктикморнефтегазразведка» (АМНГР). На протяжении долгого времени установка работала в Кольском заливе, потом ее сдали в аренду на Сахалин, а затем доставили в Магаданский морской торговый порт.
11 декабря 2011 года с Камчатки платформа отправилась в порт Корсаков на Сахалине — буксировал ее ледокол «Магадан» и транспортно-буксирное судно «Нефтегаз 55». Спустя пять дней пути погода ухудшилась. Один из осуществлявших перевозку сотрудников увеличил скорость движения, чтобы быстрее преодолеть непогоду.
В результате на наружной обшивке корпуса установки образовались трещины. Экипаж доложил компании-владельцу о происшествии и попросил разрешения опустить опорные колонны, чтобы стабилизировать судно и перейти в режим дрейфования. Однако в АМНГР делать это запретили.
«Было в машине много воды, льет в переборке в машине, за переборками, на первом этаже, в туалете, через люки, через унитаз. Да, трещины были в дне корпуса буровой снаружи по переборкам», — рассказал уже в ходе судебного разбирательства один из выживших.
С 17 по 18 декабря 2011 года под воздействием шквалистого ветра до 25 м/с и волн высотой до 4-5 метров на самоподъемной плавучей буровой установке (СПБУ) «Кольская» сорвало обтекатель носовой опоры.
Произошло затопление балластных цистерн, нарушилась герметичность водонепроницаемых закрытий на верхней палубе. Воды в машинное отделение поступало больше, чем могли откачать насосы — судно начало тонуть.
Только спустя сутки руководство «Арктикморнефтегазразведки» дало указание опустить опорные колонны, но из-за крена этого сделать уже не получилось.
«Все механизмы «ног» были заморожены, опустить их было невозможно. Слишком обморожено все было, особенно на передней «ноге» №2. Она вся была как груда льда», — рассказывала на суде Наталья Дмитриева, дочь погибшего капитана «Кольской» Михаила Терсина.
Сигнал бедствия с самоподъемной плавучей буровой установки (СПБУ) «Кольская», которая находилась посреди Охотского моря, поступил в 09.24 по местному времени (02.24 по мск) 18 декабря, несмотря на запрет руководства. На борту находились 67 человек.
Однако было уже поздно — спустя три часа «Кольская» опрокинулась и затонула, опустившись на глубину более тысячи метров. Ближайшая суша была в 200 км — там находился мыс Терпения.
Экипажи, буксировавшие платформу, начали спасать коллег — им удалось вызволить 14 человек. Поиск других был осложнен штормом. Позднее к спасательной операции присоединились два вертолета Ми-8 компании «Авиашельф» и самолет Ил-38 Тихоокеанского флота. Найти живых им не удалось.
Уже 19 декабря на место происшествия прибыл самолет Ан-74 Дальневосточного авиационно-спасательного центра МЧС России, который в течение нескольких часов осуществлял воздушную разведку для поиска пропавшего экипажа — найти им удалось только пустую спасательную шлюпку.
В течении еще четырех дней спасатели пытались найти людей, но затем операцию свернули, поскольку к Охотскому морю приближался глубокий циклон. В итоге удалось найти тела 17 человек. Еще 36 числились пропавшими без вести до 27 июля 2012 года — тогда суд признал их погибшими.
Сразу же после трагедии было возбуждено уголовное дело по статье «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации морского транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц».
Следствие полагало, что при буксировке не учли сложные погодные условия. При этом главный инженер компании-владельца утверждал, что экипаж, перед тем как приступить к буксировке, получил пятисуточный благоприятный прогноз.
«Он знал, что там ужасный шторм, что там плохая видимость. Он знал, что этого делать нельзя. Об этом буквально кричали те, кто был с ним. Они хотели, чтобы экипаж сняли с этой буровой, чтобы было меньше людей», — заявляла дочь погибшего капитана установки.
Расследование завершилось только в начале мая 2012 года — в Ространснадзоре заявили, что владелец установки буксировал ее в неположенное время года, не должным образом подготовил платформу к движению, не обеспечил ее безопасное перемещение, а также вовремя не отреагировал на заявление сотрудников о ЧП.
«Ее тащил этот маленький буксир «Нефтегаз 55», который принадлежит «Арктикморнефтегазразведка». А это самоподъемная платформа, не плавучая. Он ее тащил, как корыто, из которого торчат рожки-ножки. А ведь из Мурманска на Камчатку ее другое судно тащило — грузовое судно «Трансшельф», на которое платформа сверху грузится. А тут ее тащили, как коробку, по воде. Почему не заказали судно? Стоит денег», — отметила в разговоре с газетой «КП» супруга механика СПБУ «Кольской» Елена Богуш.
В 2015 году в Мурманске начался судебный процесс. Обвинение предъявили двум руководителям ОАО «Арктикморнефтегазразведка», бывшему и. о. главного инженера Леониду Бордзиловскому, а также экс и. о. замгендиректора по безопасности мореплавания Борису Лихвану.
В декабре 2016 года обвинение предъявили и бывшему следователю Дальневосточного следственного управления на транспорте СК РФ Виталию Фердеру — он фальсифицировал доказательства при расследовании трагедии.
3 мая 2017 года Первомайский суд Мурманска приговорил бывших и. о. руководителей компании «Арктикморнефтегазразведка» (АМНГР) Бориса Лихвана и Леонида Бордзиловского к шести годам заключения в колонии поселении.
