Цивилизация
Ход крушения пассажирского самолета Sukhoi Superjet 100, унесшего жизни 41 человек, полностью восстановлен специалистами. Об этом сообщает газета «Коммерсант» со ссылкой на осведомленные источники, близкие к расследованию.
Молния ударила в нос самолета спустя 15 минут после вылета из Москвы. Сработала грозовая защита лайнера, отключившая бортовые генераторы. Из-за этого SSJ-100 переключился на питание от аккумуляторов, перейдя в режим прямого управления полетом — «direct mode».
В руководстве по эксплуатации «Суперджета» значится, что подобная ситуация немедленной посадки не требует, равно как и подачи сигнала бедствия. Самолет в таком состоянии может находиться в воздухе столько времени, сколько нужно для подготовки к нормальной посадки на ближайшем аэродроме. При возникновении такой необходимости пилоты могут спокойно зайти на второй круг, отмечается в статье.
Расшифровав «черные ящики», специалисты пришли к выводу, что пилоты SSJ-100 смогли зайти на посадку лишь со второй попытки. При этом они выдержали необходимую скорость, но перелетели расчетную точку приземления.
Таким образом, долетев до середины взлетно-посадочной полосы, лайнер все еще не коснулся ее колесами. Из-за этого пилоты начали с помощью руля прижимать самолет к поверхности земли. Перед соприкосновением с землей пилотами был резко увеличен режим работы двигателей и опущен нос «Суперджета».
Именно этот маневр стал причиной пожара. Лайнер «дал козла»: переднее шасси помялось, подкинув самолет вверх, после он начал прыгать по взлетно-посадочной полосе.
В это время задние стойки шасси пробили топливные баки — почти полные. Из них вытекло горючее, и от случайной искры начался пожар.
Источник также предположил, что пилотам стоило после первого же отскока от полосы не продолжать посадку, а уходить на второй круг и пытаться приземлиться заново.
Бывший замминистра гражданской авиации СССР, заслуженный пилот Советского Союза Олег Смирнов в разговоре с НСН назвал подобные рассуждения некомпетентными.
«Реактивные двигатели 9 секунд выходят на взлетный режим. А 9 секунд — это очень много, за это время могла усугубиться ситуация. Комиссия должна разобраться, как электроника после попадания молнии оказала влияние на органы управления. Электрика дает команду, моторчик запускается и приводит рули в нужное положение. Могла ли молния повлиять и вывести систему из строя», — заявил Смирнов.
Официальное расследование авиакатастрофы еще продолжается, свои результаты Следственный комитет РФ пока не представил.
Напомним, вечером воскресенья, 5 мая, рейс SU1492 Москва-Мурманск потерпел крушение в аэропорту Шереметьево. Пылающий самолет несколько раз подпрыгнул и проскользил по ВПП, момент крушения был заснят на видео множеством свидетелей. Из 73 пассажиров и пяти членов экипажа, находившихся на борту, смогли спастись 37 человек, в их числе оба пилота и две стюардессы. Один стюард и 40 пассажиров погибли.
После того, как пожарные потушили огонь и поднялись на борт выгоревшего самолета, стало ясно, что многие люди даже не успели расстегнуть ремни безопасности перед смертью в огне.
СКР уже возбудил уголовное дело по факту смерти 41 человека по части 3 статьи 263 УК РФ «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Пилотам загоревшегося SSJ-100 Может грозить до 7 лет лишения свободы, отмечал юрист в разговоре с «Газетой.Ru».
Спустя пару дней после авиакатастрофы в Москве за сутки было задержано три рейса, которые должны были выполнять самолеты Sukhoi SuperJet 100. Во всех трех случаях вылет был отменен из-за технических неполадок. На борту SSJ-100, летевшего из Москвы в Ригу, пассажиры почувствовали запах гари, а у «Суперджета», который должен был вылететь в столицу из Ростова-на-Дону, заела педаль.
Власти РФ не собираются обсуждать запрет на эксплуатацию пассажирских самолетов Sukhoi Superjet 100, несмотря на то что «Аэрофлот» отменил уже 50 рейсов на самолетах данного типа после авиакатастрофы в Шереметьево.
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил журналистам, что такими вопросами должны заниматься квалифицированные специалисты из профильных министерств.
«Кремль не имеет полномочий принимать решение о возможности эксплуатации той или иной техники, в том числе авиационной. Вопросы нужно формулировать в адрес специалистов специализированных ведомств, в первую очередь, это Минтранс России», — заключил Песков.
